Смирившись с поражением, я поставила две сумки из правой руки на землю, выхватила телефон и одной рукой начала набирать номер, чтобы вызвать другую машину. Как я и боялась, мне сообщили о чрезмерно большом количестве заказов, а это значило, что пройдет минут сорок, а то и больше, прежде чем за мной кто-нибудь приедет.

Глубина ярости, бурлившей в моих кишках, не поддавалась описанию. На какой-то серьезный миг я всерьез подумывала просто вышвырнуть всё барахло Анжелики на помойку. Я ей не чертова горничная и не девочка на побегушках. Но, будучи верной своей дурацкой привычке всем угождать, я снова сглотнула обиду и поплелась к ближайшей автобусной остановке. Всё это уже начинало смахивать на теорию заговора.

У меня была своя машина, которая — как назло! — именно сегодня стояла в гараже на замене масла и техосмотре. Предупреди они меня раньше, что вопрос нужно решить сегодня, я бы перенесла обслуживание. Но нет, миссис Хопкинс позвонила мне меньше, чем через час после того, как я сдала машину, и велела забирать вещи, раз уж остальные не могут. Иначе нам всем выпишут штраф.

В следующий раз просто заплачу этот гребаный штраф.

На дворе стояла ранняя осень, и погода уже была прохладной. К счастью, долго ждать автобуса не пришлось. Впрочем, я не просто так избегала общественного транспорта — проклятые колымаги здесь всегда были забиты до отказа. И сегодняшний день не стал исключением.

Я втиснулась в середину автобуса, где меня тут же зажали со всех сторон слишком многочисленные тела. Поскольку многие были в пальто или толстых свитерах, мне быстро стало жарко. Я подбадривала себя мыслью, что ехать всего десять минут. Если притвориться, что я в сауне, а не в человеческом море, станет чуточку легче.

Вот только в сауне не пахнет немытыми подмышками и чесночным перегаром.

А дородный мужик слева, возвышавшийся надо мной, усердно атаковал меня и тем, и другим. Именно в такие моменты я корила себя за то, что не занималась магией с должным усердием. Сейчас я бы левую грудь отдала за заклинание подавления вони.

Только я начала оплакивать свою участь, как автобус внезапно сотряс сильный удар, сопровождаемый громким скрежетом. Если бы не бесчисленные тела, набитые в салон как сардины в банку, я бы, наверное, пролетела несколько метров от силы удара. Желудок подкатил к горлу, как на безумных американских горках: автобус закрутило, и он с резким толчком замер, врезавшись во что-то еще. Оглушенная и с побитыми боками, я не сразу пришла в себя среди криков, стонов и толкотни — люди пытались выпрямиться или не быть раздавленными.