Дара подскочила от испуга, дёрнула нить и вдруг выронила, развернулась. Позади стояла Добрава. На груди её расплывалось красное пятно. Нить, что тянулась от её сердца, медленно тухла.

Другой конец Дара держала в своих руках.

– Нет…

Исчез золотой свет, и Добрава упала, ударилась головой прямо об железный угол сундука, обмякла, затихла. И больше не пошевелилась.

Дара прижала ладонь ко рту, сдерживая крик. Она… Она…

В одно короткое неуловимое мгновение Добрава стала совсем пустая, серая. Ни огонька, ни искры.

Кровь растекалась по полу. Судорожный всхлип сорвался с губ.

«Нельзя, нельзя теперь рыдать».

Дара обернулась к Горяю. Лицо его посинело. Весь он был измазан в крови и рвоте, лежал на полу, уткнувшись носом в доски, и тело его било мелкой дрожью. Он был ещё жив. Его ещё можно было спасти.

Даре пришлось собрать всю волю, чтобы вновь ухватить луч. Этот был слабее предыдущего, тонкий и всё норовящий рассыпаться всполохами. Но Дара потянула на себя, обмотала им чародея.

На мгновение показалось, что это помогло. Горяй и вправду перестал плеваться кровью, он вздохнул спокойнее и замер.

– Горяй, – позвала Дара. – Горяй…

Но чародей больше не дышал. Расширенные глаза застыли.

Золотой луч на его шее угасал. Оцепеневшими пальцами Дара продолжала удерживать тающую нить.

Но может… хоть кто-то? Не могли они оба…

Дара обернулась к Добраве. На четвереньках, перепачкав руки в крови, подползла к служанке и коснулась её щеки. Девушка не шевелилась, глаза стали что стеклянные бусины.

– Нет, – выдохнула в ужасе Дара. – Нет, пожалуйста.

Она отказалась поверить, припала к груди Добравы, попыталась расслышать стук сердца и оглохла от пугающей тишины.

– Пожалуйста, – прошептала дрожащими губами Дара. – Пожалуйста…

Прищурившись, она стала искать нить, но нашла только пустоту. Ей не показалось, не привиделось. Добрава была мертва. Дара её убила.