Бая взбегает по земляным ступеням. Бая пропускает Сивера, чтобы он воспользовался ножом и запер дверь. Бая замечает краем глаза, что Сиверу – уже с крайне недовольным и нетерпеливым выражением лица – приходится опуститься перед оконцем ещё раз, потому что его подзывает Вран. Бае было бы любопытно узнать, что нужно от него Врану, – если бы Бая не увидела того, что видит.

Круг для собраний заполнен – а в середине него стоят Искра с Вешем.

Круг для собраний заполнен. В кругу собрались все, кто способен ходить – от только-только окрепшего волчонка до дряхлой старушки. Заняты все камни и брёвна, для кого-то даже не хватило места – и они стоят позади, образуя второй, такой же плотный круг.

А Искра занимает место Баи. А Веш, Веш, которого вообще не должно здесь быть, занимает место Сивера – по правую руку от Искры.

Почему-то Баю злит именно это. Не то, что Искра самовольно собрала всех волков посреди ночи: разбудила волчат, вытряхнула из землянки стариков, потревожила сон тех, кто только-только успокоился после возвращения Баи с Сивером, впустила в круг собраний племени с Белых болот даже беглецов из бывшего племени Врана, которые не имеют к Белым болотам и их делам никакого отношения. Не то, что Искра встала в этот круг сама, словно желая Бае что-то показать, не то, что она не выставила за границу их дома Веша – но то, что она поставила Веша рядом с собой, там, где всегда стоит Сивер. Словно Веш – не просто милостиво принятый той, кто не имел на это права, обратно в племя беглый волк, словно Веш – знахарь, тоже имеющий свои права. Словно Веш хотя бы попытался сделать то, что полагается знахарям – не связываться ни с какими волчицами, например, чтобы быть полностью посвящённым своему племени. Даже Самбор, тоже самоназванный знахарь, следовал этому правилу – но не Веш, видимо, живущий по всем правилам сразу и ни по одному – одновременно.

– Бая, – говорит Искра. – Мы все тебя ждём. Садись.

Беременная волчица поднимается с камня, уступая Бае место.

Бая смотрит на эту волчицу. Смотрит на это место.

Волчица быстро садится обратно, пряча от Баи взгляд.

Бая идёт к кругу. Останавливается. Сдвигаются в стороны другие волки, другие члены её племени, молодые и старые, зрелые и недавно родившиеся. Освобождают ей проход, уступают ей новые места. Бая качает головой.

– Боюсь, я не привыкла сидеть на собраниях, устроенных неизвестно кем, сестра, – говорит она, смотря на Искру. – И я не очень понимаю, почему здесь сейчас сидят остальные. По-моему, я никого не созывала.

– А следовало бы, – цедит откуда-то голос Верена.