Когда она замечает нас, то вдруг опускает голову еще ниже, напоминая меня.

– Здравствуй, Молли. Да пребудет с тобой проблеск! – обращаюсь к ней я, сама себе удивляясь. Обычно я не заговариваю первой.

Молли поднимает голову, на мгновение замирает на месте. Ее губы дрожат. Она старается побыстрее пробежать мимо нас. Когда она приближается, я кладу правую руку ей на плечо, желая остановить ее и спросить о Кеззалии.

Молли ощутимо вздрагивает и ускоряет шаг, не сдержав громкого всхлипа.

– Что это с ней? – вслух произношу я.

Эгирна хмуро смотрит вслед видии:

– Ты разве не слышала?

– Нет, а что такое?

– Про других видий! Проведя ночь в покоях принца, девушки так и не вернулись в Сколастику. Никто не знает, где они. Когда пропала Анжелика, они решили, что она просто сбежала.

– Но с чего бы ей бежать? Это же наследный принц!

– Вот и я так думаю, – вздыхает Эгирна. – Марциан – мечта любой.

Она достает из корзины ажурный веер и распахивает его. Как настоящая фрейлина, притворившаяся цветочницей.

– Когда не вернулась Нисса, девушки забеспокоились. Как и матушка. Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы они подарили принцу наследника.

– И сколько уже девушек? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Посчитай сама!

– Шесть, – выдыхаю я.

– Что думаешь, Ирис? – вдруг спрашивает Эгирна. – Ходят слухи, что…

– Что? – я не хуже сестры округляю глаза, когда понимаю, на что она намекает. – Я тут совершенно ни при чем!

– Но ты так внезапно появилась при дворе!

Наверное, в моих черных глазах что-то да полыхнуло, поскольку сестра вдруг замолкает. Ее взгляд мечется по сторонам.

– Хорошо, хорошо, я тебе верю. Просто предупредила. Ладно, Ирис, я попробую тебя простить. А теперь мне пора, пока!

С этими словами Эгирна обходит меня и семенит прочь.

Когда я возвращаюсь к себе в комнату, уже довольно темно. Падаю ничком на кровать. Мне хочется плакать, но я вдруг смеюсь – над всей нелепостью своего положения. Неужели я правда думала, что все вдруг полюбят меня и поверят в мою невиновность, если я прошла испытание? Я осталась в живых, и теперь меня станут ненавидеть. Никто не любит победителей. Ну и пусть, решаю я.

– Привет, фиалка, – раздается надо мной уже довольно знакомый голос.

Глава 8. Мелодия Дану

Глава 8. Мелодия Дану

…лето на исходе, но красота румяна…

– Призрак?

Я подпрыгиваю с кровати так стремительно, словно покрывало обратилось в огонь. Ищу парня взглядом, пока не замечаю дымчато-фиолетовую тень возле окна. Мои щеки отчего-то пылают. Хочется наброситься на чужака с расспросами, но я стою как вкопанная, как чучело, которое магистри Фернанда установила во дворике, чтобы отпугивать ворон от своего огорода. Почему меня не смущает появление этого человека в столь поздний час у меня в покоях?

Возможно, потому, что я ждала его.

– И даже не обнимешь? – с легкой усмешкой говорит Призрак, выходя из угла комнаты. – Не рада меня видеть? Я уже дважды спас тебе жизнь.

– Ты опять ненастоящий? – с ноткой разочарования спрашиваю я.

Он подходит ближе, изучающе глядя на меня.

– Цела и невредима? – тихо замечает он. – Что ж, как я и думал. – Рука в перчатке вцепляется мне в запястье. – А что ты скажешь теперь?

По моей руке идет легкая дрожь. Не знаю, замечает ли он это. Мне неловко, но в то же время приятно. Тем более что Призрак довольно симпатичный. Но дело даже не в этом, есть в нем некая уверенность в себе, которая очаровывает меня. И раздражает.

– Как тебе это удается? – только и спрашиваю я, а когда он распрямляет мою правую ладонь на своей и внимательно всматривается, камень внутри слабо откликается, я вижу его тихую пульсацию под кожей.

– Хм… – протягивает Призрак.

– Что еще за «хм»? Ты сказал мне пожертвовать правой рукой. Я так и сделала.

– Но не сразу, – замечает он, поднимая на меня взгляд мерцающих серых глаз. Они пленяют меня, будто поют тихую грустную мелодию, от которой сжимается сердце.

– Почему именно правую? – спрашиваю я.

– А если бы сказал левую? Какое это имеет значение, – небрежно отвечает он, но уверена, что он лукавит. Именно в правой руке я заметила камушек – и, похоже, не одна я.

Все тело будто вновь сковывает невидимый панцирь. Я отдергиваю руку.

– Я могу сказать что угодно, – пожимает плечами Призрак. – Например, пожертвуй мизинцем левой ноги. Но будет ли это убедительно? Главное, чтобы ты поверила, понадеялась.

Он поднимает руку и совершенно неожиданно похлопывает меня по макушке, как ребенка.

Что? Значит, его слова пустое? Они тоже призрачны?

– Не может быть!

– В твоей правой руке заточен магический камень, это правда, но магия работает совершенно не так. Магия здесь, – его когтистый указательный палец утыкается мне в лоб, – и, конечно, здесь. – Он проводит когтем по линии носа, губам, нагло оттопыривая нижнюю, и останавливается в области солнечного сплетения.

– Значит, все-таки камень существует! – вслух произношу я.

– Хорошо, что до тебя это наконец дошло.

Только он начинает столь значимый для меня разговор, как я вспоминаю совсем другой. Слова Эгирны о видиях.

Если каждую ночь видии, что приходят к Марциану, исчезают, а сейчас Молли как раз должна быть в его покоях… Значит, с Молли тоже случится непоправимое! И что же делать? Ворваться в покои принца?

Лорд-Призрак перехватывает мой обеспокоенный взгляд:

– Что с тобой, фиалка? Ты увидела призрак?

Но я не реагирую на его дурацкую шутку. Этот парень чрезвычайно силен, загадочен, но сейчас из-за его мелких издевок так и хочется треснуть его по голове какой-нибудь элегантной королевской вазой.

В данную секунду куда важнее Молли. Я должна ей помочь, хотя даже не понимаю, что стряслось с другими видиями. Смогу ли я оказаться полезной?

– В замке исчезают видии, – говорю я Призраку. – И я должна узнать, что с ними случается, – выпаливаю я, заметавшись по комнате в поисках чего-нибудь стоящего.

Хватаю канделябр с тремя свечами, напоминающий трезубец, и кидаюсь к двери. Не знаю, что буду делать, но придумаю на ходу. Откуда только такая решимость? Я же столько времени пробыла в Сколастике, оторванная от нормальной жизни.

– Исчезают? – медленно произносит Призрак за моей спиной. – Уверен, без него тут не обошлось, – рычит он.

Я практически не слушаю своего таинственного незнакомца, уже приоткрываю дверь, прежде накинув на себя черный плащ. Спасибо Витриции, что приказала наполнить мой гардероб не только вещами тошнотворно бежевых или розовых, как растаявший десерт, оттенков. Не обращая внимания на Призрака, выглядываю в коридор, а когда вижу, что там пусто, выхожу. Освещение здесь тусклое, с наступлением ночи гасят бо́льшую часть свечей. Над головой раскачиваются круглые, как тарелки, лампы, удерживая подвесные лампады из разноцветного стекла. Узоры повторяют мотивы витражей, но сейчас мне некогда ими любоваться.

В коридорах тихо. Все уже разошлись по комнатам, ведь в сумрачный час нечего ходить без дела. Так считает король, так заведено не только в замке Лилий, но и во всем королевстве. С наступлением вечера на Диамонт опускается безмолвие, наполненное страхами и суевериями.

И вот сейчас я понимаю, отчего лучше сидеть у себя в комнате и не высовывать носа. Меня прошибает холодный пот. Тишина и полумрак вовсе не усыпляют, а будоражат каждую клеточку моего тела. Я делаю шаг, но меня останавливают крепкие руки.

– Ты же не собираешься идти в одиночку, фиалка? Это крайне опасно для такой юной девы…

– Думаю, тебе лучше не попадаться никому на глаза, – шепотом отвечаю я. – Если ты, конечно, не собираешься совершить очередное злодеяние или самоубийство, – сердито шепчу я.

– На этот раз меня будет не так легко заметить. Если я пожелаю, то могу оставаться невидимым. Смотри.

Его очертания растворяются в воздухе, но я все равно вижу призрачный силуэт.

– Теперь я невидимка, – раздается голос, вылетая с облачками пара. От Призрака веет холодом.

– Но я все равно вижу тебя, – шепчу я.

– Демоны! Значит, я не смогу за тобой подглядывать, – усмехается Лорд-Призрак и проходит мимо меня. – Поверь, другие меня так просто не увидят, но нам нужно торопиться, мое прикрытие не будет длиться вечно.

Мы добираемся до крыла, где размещены спальни принца и комнаты его приближенных, и я с удивлением замечаю, что здесь ни единой души, никто не охраняет покои наследника. Мне даже страшно представить себя со стороны. Что я творю? Пытаюсь прокрасться в королевскую спальню вместе с преступником! Чтобы спасти видию невесть от чего!

Но это все может быть как-то связано со мной, и это подталкивает вперед.

В стороне скрипит дверь, раздаются тяжелые шаги. У меня замирает сердце. Мы с Призраком переглядываемся, будто одновременно угадали обладателя увесистых сапог. Мне хочется расспросить Лорда, почему он провоцировал короля Тамура – ведь он все-таки мог оставаться невидимым – и почему вернулся, но сейчас не время.

Призрак притягивает меня к себе, обнимает, закутывая в свой плащ и буквально вжимается в каменную стену. Моментально нас окружает сине-фиолетовое свечение, напоминая мне ореол одной из пяти лун – Сивиллы. Вот в коридоре показывается правитель королевства Рут, без слуг. Чего он расхаживает здесь? Серебристые волосы разметались по сторонам, будто он их намеренно растрепал или долго стоял на сильном ветру. Алый плащ кровавым лоскутом рассекает сумрачное пространство коридора.