– С сегодняшнего дня начинаются твои тренировки, – говорит мне Призрак. – Я выбью из тебя всю эту болезненную дурь. Есть один проверенный способ.

Я лишь округляю глаза, желая возмутиться, но он хлопает меня по пятой точке так, что я подпрыгиваю, и выкрикивает:

– Беги!

Возможно, кто-то решит, что бывшая видия Ирис сошла с ума, если этот кто-то увидит меня со стороны. И хотя все мое тело стонет от напряжения, совершенно мне непривычного, душа ликует: я чувствую себя невероятно свободной.

Лежу, раскинувшись на траве под сенью высокой тилии, разглядываю листики, похожие на сердечки, когда в безупречном голубом небе проносится птица – так быстро, будто мне привиделось. Что не так уж необычно: птицам свойственно летать. Никак не могу выровнять дыхание. Раньше я бегала лишь изредка по лестницам Сколастики, и то когда никто не видел.

Призрак сидит, прислонившись к стволу тилии. Его силуэт дрожит, подергиваясь на ветру. Он все еще невидим для других – что уму непостижимо, но его сила почему-то не действует на меня.

– Призрак… кстати, мы не определились, может, у тебя есть нормальное имя?

Он молчит, лишь угрюмо косится на меня. Я вижу, что его грудь тоже вздымается чаще обычного – пока я добежала до середины озера, он смог догнать меня! Но он не показывает, что устал. Хотелось бы и мне иметь такую выдержку.

– Ясно. Ладно, ты ведь знаешь о том, что происходит со мной. О камне в моей ладони, о… Сфере. Что мне теперь со всем этим делать?

Он отвечает не сразу, будто обдумывает каждое слово.

– Помнишь ту мелкую тварь в апотеке, – наконец говорит Призрак.

– Еще бы! Я чуть не поседела от страха, – усмехаюсь я, перекатываясь на бок и устремляя на него взгляд. Он такой серьезный, что мне становится не по себе. А ведь я совершенно ничего не знаю о нем.

– Омерзелла принадлежит к младшим духам растений, но существо это опасное и крайне ядовитое. Одной капли яда из ее слюны достаточно, чтобы свалить крепкого мужчину.

Хмурюсь, стараясь припомнить, брызгала ли та штуковина своей слюной на меня. Но я жива, а это о многом говорит.

– И помимо слюны – само ее прикосновение оставляет на коже ожоги.

– Ожоги? – привстаю я и снова принимаюсь разглядывать ладони. – У меня не было ожогов.

– И я о том же. У тебя нет ожогов от дико ядовитого растительного духа, ты выживаешь после укуса многоножки…

– Но рог единорога!

– Это может спасти, только если поверить. Как, например, поверила принцесса. Уверен, единороги в этих краях выродились давным-давно. – Призрак фыркает со смеху, и мне хочется запулить в него каким-нибудь тяжелым булыжником. Но я вновь отмечаю – «в этих краях». – Я же говорил, Ирис, наша магия тут и тут. – Он показывает на голову, потом кладет руку на сердце. – Ты действительно прошла первое испытание – ты выжила. Показала зачатки силы. Слабых я не терплю.

Сглатываю ком в горле. Как прикажете это понимать? От Призрака тут же веет холодком.

– Итак, два ядовитых существа, что еще? Ты бегаешь по Сфере и заводишь там новых друзей. Разбрасываешься словами силы направо и налево. И ведь даже не понимаешь, что значит обладать магическим словом! Есть обученные люди, мастера слов, способные лишить тебя жизни, но эти люди обладают соответствующими силоцветами. Какой камень у тебя?

Пытаюсь во всех подробностях описать Призраку мой камушек, он хмурится все больше и больше.

– То, о чем ты говоришь, похоже на авантюрин, но он не имеет никакого отношения ни к словам, ни к Сфере.

Я лишь пожимаю плечами.

– В любом случае следовало бы свериться с лапидарием, – задумчиво говорит Призрак.

– С чем?

– Это каталог камней, где можно узнать об их свойствах. Незаменимые знания, когда дело касается поединка с другим силомантом.

Я вспоминаю про книгу, спрятанную у бабушки. Вот только там говорилось не только про камни, но еще и про растения и животных. Мне давно пора наведаться в особняк, но я никак не могу заставить себя вновь переступить его порог. Не отпускает мысль, что именно я виновата в болезни бабушки. Но что, если я – это не я? И я могу что-то разузнать про маму? А может, и отец вернулся домой… Хотя разве вести обо мне не привели бы его в замок?

Призрак отлучается по неким секретным делам, в которые меня не посвящает – «не для таких юных голов», сообщает он, – а я плетусь к замку Лилий. Я слишком устала, чтобы спорить. Проходя мимо живой изгороди, я вновь замечаю в небе птицу, на этот раз вполне отчетливо – это хищник. Она напоминает об убитом мною ястребе, но мало ли птиц летает в небесах. Следом доносятся голоса и обрывки разговора. Я замираю и плотнее прижимаюсь к изгороди, ища просвет в кустах бирючины. От вида двух серебряных крыльев на багровом полотне меня прошибает пот. Король Тамур стоит ко мне спиной, его волосы, как всегда, чуть растрепаны, за широкими плечами не так просто увидеть второго человека. Но это женщина. Я вижу краешек черной юбки, а когда слышу голос, мне становится жутко.

– Спасибо, милорд, спасибо. Вы так добры. Я не подведу вас.

Тамур проходит мимо женщины, не глядя в ее сторону, и скрывается еще за одним ровно подстриженным кустом.

Я вижу ее лицо. Теперь никаких сомнений. Магистри Селестина. Какие у нее могут быть дела с этим… стратумом? Если верить Призраку, тело короля захвачено высшим духом, который действует вовсе не из самых лучших побуждений. И чем-то он не угодил Призраку. А принцессу еще хотят отдать замуж за это чудовище, вдруг понимаю я. Витрицию действительно нужно защитить. Хотя я совершенно не понимаю, как могу выстоять против кого-то вроде Тамура! Даже Призрак не смог.

Магистри быстро выпрямляет спину и поворачивает за угол, тоже скрываясь из виду. И мне лучше тоже здесь не мельтешить. Переведя дух, я семеню к боковому входу во дворец. Я устала, измотана, мне не помешало бы помыться, но ноги сами ведут меня в противоположную от моей спальни сторону. К тайнику. Но я ведь не собиралась туда прямо сейчас. Ладно, я еще раз взгляну на портрет – может, тогда все встанет на места. Может быть, я что-то… вспомню.

Я уже прекрасно ориентируюсь по мозаике на полу и довольно быстро нахожу коридор, по которому меня вел Бено. Когда проходят несколько слуг, спешащих по делам, я по привычке опускаю голову и быстрым шагом проскакиваю мимо. Тихие утренние голоса и грохот посуды с кухонь остаются позади, а я ищу отметины на сером камне стен. Достаю из накладного кармашка на брюках предмет, который подарил мне Призрак. Фонарик. Это тонкая медная трубка с прозрачным кристаллом. Призрак сказал, что этот камень не имеет мощи силоцвета. Не все драгоценности обладают магией, а лишь те, которые хранят внутри себя символ. Символ, который под силу разбудить лишь силоманту.

Фонарик же очень практичная вещь. Стоит только провернуть наконечник, и кристалл загорается фиолетовым огоньком. Этого достаточно, чтобы проследить, куда ведут отметины и где находится потайная дверь. Оглядываюсь по сторонам, никого нет. Когда дверь отодвигается, я не сразу решаюсь шагнуть в темноту. Мне не по себе. Словно за мной кто-то следит, но кругом ни души. Может, стоило взять с собой Призрака? Могу ли я доверять ему до конца?

В голову вихрем врываются слова бабушки Лирии. Мама что-то украла, и за этим придут. Как мне понять, кто друг, а кто враг? Призрак мог запросто наврать мне, а я даже и не пойму. Он и так уже несколько раз обвел меня вокруг пальца. Во дворце происходят странные вещи, и лучше, если я разберусь во всем сама. Разве я когда-либо полагалась на кого-то?

Если честно, я и себе-то не доверяю.

Внутри сокровищницы все как в прошлый раз. Я немедленно достаю картину, спрятанную за другими, кладу ее на стол и рассматриваю как следует. В прошлый раз я была слишком потрясена. Теперь я понимаю, что поразило меня в портрете больше всего. Не мой облагороженный вид – я здесь в кружевном белом платье, оголяющем плечи. Черные волосы забраны наверх и украшены цепочками, совсем как у принцессы Витриции, а шея кажется еще длиннее. И все во мне – утонченное и изящное, как и ярко-голубой камень на подвеске. Но самое главное, самое странное – я улыбаюсь. Искренняя, неподдельная улыбка, идущая от самого сердца. Так может улыбаться лишь счастливый человек. Не знаю, как художнику удалось передать это, но мои глаза тоже искрятся, напоминая черный камень, заточенный в моей руке.

Я переворачиваю картину в поисках какой-нибудь зацепки, ключа. Неспроста же я нарисована тут. Я должна была оказаться здесь…

Эта мысль пронзает все мое тело. Предназначение. Неужели оно опять настигло меня?

Значит ли это, что мое место в замке? Или за этим скрывается нечто большее? Мои вопросы впору записывать в дневниках, ухмыляюсь я. Но вспоминаю про предостережение Бено и то, как послушницы прочли мои записи в «Истине». Нет, я ни с кем не стану делиться своими мыслями и подозрениями.

На картине я так и не нашла ничего интересного и отставила ее в сторону. Но вот на столе замечаю бархатный мешочек, который так ловко припрятал в прошлый раз Бено. Что там?

Беру его в руку – довольно увесистый. А когда я высыпаю содержимое на стол, мне хочется вскрикнуть от страха и восторга. Передо мной камни, множество сверкающих камней разных размеров и расцветок. Розовые, как бутоны, желтые, словно глаза у кошки, круглые и мутные бусины с пестрыми полосами, но мое внимание привлекает кольцо. Оно буквально пылает средь других. Кладу фонарик на стол и провожу рукой над камнями, ощущая тепло. Да, оно идет именно от этого прекрасного огненного камня. Но вот я что-то вижу внутри, совсем как тогда в пустоте, в Сфере, когда стояла над телами погибших. Символы. Они складываются в слово.