Вот вернусь и скажу Призраку, что остаться в моих покоях он никак не может! Это противоречит всем правилам и нормам морали! Тем более что у меня и без него хватает проблем. Молли спасена, но во дворце явно происходит что-то странное. Мне нужно вернуться в сокровищницу и еще раз взглянуть на свой портрет. Это кусочек некой головоломки, которую я никак не могу понять. «Вспомни слова бабушки, Ирис», – говорю я себе. Моя мама обладала силой, но я совершенно о ней не помню. Почему? Что случилось до того, как отец привез меня с собой? Увы, я не знаю. И даже не знаю, как узнать. Отец сейчас, видимо, далеко, если только магистри… Станет ли она говорить со мной, особенно после всего, что случилось?

Зайдя к себе в комнату, я немедленно хочу выйти. Уже во второй раз за ночь мужчины вгоняют меня в краску. Призрак вытряхивает из одежды свои немногочисленные вещи и раскладывает на подоконнике широкого окна. Его волосы влажные после водных процедур, по широкой спине еще скатываются капельки, впитываясь в белое полотенце с золотыми вензелями у него на бедрах. Надеюсь, он крепко его завязал.

И все же я захожу внутрь и тихо прикрываю дверь, стараясь смотреть по сторонам. Только тогда Призрак оборачивается.

– Если бы зашел кто другой, ты бы снова оказался в темнице, – говорю я назидательным тоном, хотя, конечно, не мне его учить.

Он окидывает меня взглядом с головы до ног, потом смотрит на корзину, которую я достаю из-под накидки.

– Я бы заметил любого. Но ты нарушаешь все, что мне известно.

Не понимаю, сердится ли он или в его голосе сквозит любопытство. Что со мной не так? Почему он говорит подобные вещи?

Он забирает у меня корзинку, а я вновь вдыхаю тонкий древесный аромат, от которого в мыслях наступает мгновенное помутнение. Мне же он вручает взамен некий странный предмет, будто в обмен на еду.

– И что тебе известно? Не пора ли уже просветить меня? И что это такое? – говорю я, вдруг зачарованно разглядывая вещицу, которая ни на что не похожа.

– Фонарик. Он не кусается, – на всякий случай добавляет Призрак и подмигивает мне, негодяй.

– Хорошо, – принимаю подарок, – об этом позже, а пока…

«Ответь на мои вопросы и можешь убираться, откуда пришел», – мысленно добавляю я. Думает задобрить меня всякими безделушками.

Призрак вдруг переводит взгляд с пирога, которым набил рот, на меня. Лунные глаза сверкают, будто он прочел мои мысли. А что, если он это умеет? Ведь я вообще не понимаю природу его силы. Или моей.

– Редкостная дрянь! – говорит он наконец, проглатывая кусок. – Что это за рыба?

Пожимаю плечами.

– Я взяла все с королевской кухни. Она протухла? – Откуда мне было знать, сколько лежит там этот пирог, но вряд ли так уж долго.

– Нет, но на вкус как помои. Если бы ты ела настоящую золотую форель из… А, впрочем, неважно, – замолкает он, возвращаясь к еде. Отхлебывает воды, тоже морщится. А с водой что не так? Какой он, оказывается, привередливый.

– Теперь я понимаю, почему ты столь тощая, – говорит Призрак, неодобрительно качая головой.

– Это из-за болезни, – немного помедлив, отвечаю я, садясь на кровать и устремляя взгляд на две луны. Скоро настанет час, когда Фортуна уйдет, но Дану не останется в одиночестве – на небосклоне появится четвертая луна, сине-фиолетовая Сивилла.

– Что за болезнь? – спрашивает Призрак, и мне становится неуютно. Говорить о своих изъянах с таким симпатичным парнем? Это означает признаться в собственном бессилии. Но мне очень хочется довериться кому-нибудь, возможно, даже первому встречному. Особенно первому встречному. Как же это глупо, и все-таки нас будто свела сама судьба.

– Я бы сама хотела это узнать. Отец и магистри говорили, что я слаба здоровьем. Иногда и правда у меня случаются… – опускаю голову, глядя на свои руки, – приступы.

– Расскажи мне о них.

И к своему удивлению, я рассказываю. Выкладываю все этому незнакомцу, который так стремительно ворвался в мою жизнь, а я ведь о нем практически ничего не знаю. Я говорю про тени, окружающие меня в моменты приступа, про их глаза, наполненные жадностью и гневом, что горят белым огнем. Говорю про пустоту, в которую проваливаюсь, про женщину с огненными волосами, дразнившую меня одним своим присутствием. Рассказываю про бой с многоножкой и трех спасенных мною – об алом змее, белом пауке и угольно-черной скорпионихе. К чему скрывать, если он их видел?

Когда в горле пересыхает, я тянусь за водой и замечаю грозное лицо Призрака.

– Может быть, ты знаешь, что это за болезнь? – слабым голосом спрашиваю я. – Почему я бываю такой… слабой?

– Это не слабость, Ирис, а огромная сила, – говорит он. – Ты силомант, – а потом, чуть помедлив, добавляет: – Как и я.

– Но я слышала… слышала, что силоманты – это величайшее зло! – шепотом откликаюсь я.

– Несомненная правда! – усмехается Призрак. – Для наших врагов и наших любимых мы зло. Но не каждый силомант способен выйти в Сферу.

– Что такое Сфера? – с любопытством спрашиваю я.

– Мир духов и духи, там обитающие. Если честно, я встречал лишь одного человека, способного оказаться там, но он уже мертв.

Повисает тишина, сродни той, что окутывает меня в пустоте.

– Сфера… – повторяю я. – Значит ли это, что я принадлежу тому миру, что я связана с этими злыми существами?

И тогда приходит черед Призраку говорить.

– Сфера – мир духов, но знают о нем немногие. Во многих религиях Магиваррии души умерших улетают в мир иной, думаю, в ваших Малых Королевствах это также известно. – Делаю себе мысленную пометку, как он говорит «ваших». Откуда он все-таки явился? – Вы молитесь вашему людскому богу, Великому Сотмиру, чтобы он принял почивших в своих райских землях. Вот только духи способны проникать в наш мир, а делают они это только через силомантов. Только с ними, людьми, способными управлять магическими камнями и черпать из них силу, у них особая, самая тонкая связь.

И если стратум – высший дух – захватит силоманта, быть беде.

Мне становится не по себе. Если раньше силоманты и пугали меня, то теперь вдвойне. Что, если одна из тех теней вселится в меня? Или уже вселилась? Как я пойму, что я – это еще я? Призрак видит мой испуг.

– Тише, Ирис, тише. Поэтому я и здесь. Твой отец поручил мне… обучить тебя. Только обученные силоманты могут дать достойный отпор стратуму.

– Мой отец! – восклицаю я. – Где он? С чего это он тебе что-то поручил?

– Он помог мне на границе королевств, – говорит Призрак. – Ирис Бланш, дочь Корто Бланша, верно ведь? Ты помогла мне скрыться от Тамура. Этот подлый стратум нашел способ защититься от силомантов. Что же еще он придумал?

– Спас? На границе? – Все это кажется мне невероятным. Призрак знает моего отца и ничего не сказал об этом раньше! Не говоря уже о короле Тамуре. Вновь мое тело охватывает дрожь.

– Но теперь я здесь, – говорит Призрак, отрезая ножом ломтик яблока и закидывая в рот. – Буду следить за тобой днем и ночью, а заодно научу, как защититься. Есть еще, правда, одно важное дело.

– Что за дело? – зевая, спрашиваю я, и моя голова сама укладывается на подушку.

– Мой долг – охранять принцессу. На меня возложили миссию, чтобы найти Проблеск.

– Проблеск? – сквозь дрему спрашиваю я. Понимаю, что не должна спать, иначе прослушаю что-то очень важное.

– И я его нашел. Точнее, ее.

Слова Призрака растворяются в сонном тумане. «Да пребудет с тобой проблеск!» – мелькает на задворках памяти наше обычное приветствие в Диамонте. С мыслями о прекрасных принцессах и об их доблестных защитниках я засыпаю.

Призрак будит меня с первыми лучами солнца, когда с неба только успевает скрыться пятая из лун – Айса. Ее алое сияние смешивается с багрянцем рассвета, оставляя на небе кровавые разводы. Это зрелище пугает и завораживает одновременно. Где спал Призрак, я не решаюсь спросить, но вторая половина моей огромной кровати не примята. Возможно, он примостился на широком подоконнике или на коврике? Отчего-то эта мысль доставляет мне удовольствие. Возможно, потому, что он разбудил меня в такую рань, не дав поспать и полных четырех часов?

Сонная, я хочу поругаться на Призрака, пытаясь припомнить бранные словечки принцессы Витриции, но ни одно не соскальзывает с моего языка. В последнее время я поняла, что за своими словами лучше следить хорошенько. Я до сих пор не знаю, как реагирует магический камень на то, что я произношу. Но вчера Призрак сказал мне, что я тоже силомант – и мне бы надо бояться, но отчего-то на душе хорошо, как никогда. Это все от осознания, что я вовсе не слабая. Я – особенная.

Плетусь за Призраком, ворча что-то себе под нос. Хотя мне и любопытно. Неужели мы уже бежим спасать принцессу? Но какое отношение миссия Призрака имеет ко мне? Я лишь хочу узнать о маме и о том, что не так со мной, а если я и владею какой-то силой, как с ней справиться? Как научиться?

Но Призрак просто решил поиздеваться надо мной. Он снова набросил на себя форму невидимки, приказал не заговаривать с ним, если кто-то попадется на пути. Я лишь успела спросить, сколько сил отнимает у него такой фокус, но он махнул рукой и повел меня за собой. Сперва мы забрели в гардероб, до отказа забитый одеждой – на все случаи жизни. Призрак велит мне переодеться в просторную черную рубашку (правда, мне совсем не нравится этот разрез на груди, но Призрак лишь молча фыркает на мои возражения), эластичные брюки и легкие полусапожки. Мы идем вглубь сада, прочь от замка Лилий, и останавливаемся в начале длинной аллеи, что тянется вдоль искусственного озера.