– Ирис, не стой так близко у окна, так можно привлечь шар-молнию, – подходит сзади бабушка, и я вздрагиваю от ее прикосновения.
– Окна же закрыты, – выговариваю я, зубы у меня постукивают.
– Шар-молнии притягиваются к силе, как мошкара к свету. Для них нет преград.
– Соизволь уже объяснить, что все это значит! – вспыхиваю я, взмахнув руками. Внезапно ощущаю знакомую пульсацию силы – заговорил скрытый внутри руки камушек.
– Присядь сюда, деточка.
Бабушка Лирия подводит меня к мозаичному столику у камина, по обе стороны которого стоят на извилистых ножках низкие табуреты. Они выглядят слишком хрупкими, чтобы сидеть на них, но, приземлившись на бархатное сиденье, я не падаю. Вот и хорошо. А то почва и так уходит у меня из-под ног. И с каждым днем все больше и больше.
– Мы должны быть откровенны друг с другом, – говорит бабушка. – Сейчас, как никогда. Я давно скрывала от других свой дар…
– Проклятие, а не дар! – ворчит Мадьес, заливая в горло Бено еще больше мутной жидкости. – Как же, как же, хлебнул я с твоим даром! Вот же женушка мне досталась.
– А чем это ты недоволен, козел ты старый? Капусту б тебе грызть, да и только! – ворчит бабушка, но я осторожно беру ее за руку, возвращая к разговору. – Твоя мать владела силой. Как и ты, Ирис. – Я безмолвно киваю, говоря бабушке, что уже прекрасно знаю это. – Но и я тоже.
Хотя я последние несколько минут подозревала это, глаза мои все равно округляются.
– Я принадлежала к кругу Мастериц. Мы долго скрывали свои силы, проявляя их во благо королевств. Видишь ли, мы прекрасно умели то, что другие делали довольно посредственно. Одно время я служила при дворе, когда еще правила прежняя королева-видия. Она знала о моих талантах, ее наряды всегда поражали красотой и изысканностью, с нею не могли соперничать самые главные модницы королевств, а ведь дурнушка дурнушкой. Но в моих платьях она преображалась.
– Значит, твоя сила – шитье? Всего-то?
– Цыц! – щелкает на меня пальцами бабушка и щурит васильковые глаза. – Что значит всего-то? Ты хотя бы знаешь, как за Огненной Долиной ценится волшебная ткань?
Бабушка достает из кармана халата наперсток, необычнее которого я в жизни не видела. Он полностью сделан из сверкающего медово-желтого камня. Но стоит присмотреться, и его грани начинают играть разными цветами: розовым, синим, зеленым.
– Это мой силоцвет – камень, дающий силу. Топаз Коломбины.
Я стягиваю с руки перчатку и смотрю бабушке в глаза.
– А это? Ты знаешь, как называется этот камень? – решаю пока промолчать про тот, что скрыт под кожей.
– С ходу и не скажу, – отвечает бабушка, изумившись совсем немного. – Но, возможно, описание найдется в книге. Сейчас ее принесу. – Бабушка довольно ловко подскакивает с места и убегает в сторону кухни.
Я встречаюсь взглядом с насупленным Мадьесом. Он смотрит на меня из-под белых пучков бровей, и вовсе не дружелюбно.
– Вы не любите силомантов, – говорю я.
– Да кто ж их любит!
– А… хм… не скажете, почему сад перед домом так зарос? В прошлый раз…
– Да, дочка, в прошлый раз ты умотала отсюда, только пятки твои сверкали. Как ты Лирию с того света вытянула, не знаю и знать не хочу, но ночью сюда пришли чужаки.
Я покрываюсь ледяными мурашками:
– Кто пришел?
– Кто, кто! Пегас в пальто! И в рубашке с рюшечками. Поди ж мы знали бы кто! Проще бы во сто крат было. Наутро я и насажал тут копривы, да побольше. Она зло в дом не пускает. Она ему сама хвосты-то с ушами да пооткусывает.
– Значит, зло не пускает? – взволнованно говорю я. И вдруг вспоминаю, как остановился на пороге Призрак. Мог ли он обмануть меня? Ввести в заблуждение пустоголовую дурочку, которая и жизни-то не видела. А что, если он все придумал про Тамура? А что, если он сам – зло?
Глава 14. Разрушительница
Глава 14. Разрушительница
…во имя твое…
Бабушка приносит знакомую мне книгу «О растениях, животных, элементах и камнях». Это увесистый томик в потертом темно-бордовом переплете. От него веет древними знаниями и волшебством. Во все стороны, словно колючки ежа, из него топорщатся разноцветные картонные закладки, обклеенные лоскутами ткани.
Бывали у меня раньше счастливые дни. Я приезжала в особняк, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на «нормальную» жизнь. Нашу семью не назвать нормальной, но все же мне казалось, что за пределами Сколастики люди вольны сами решать свою судьбу. В такие дни, порой солнечные, но чаще всего дождливые, я залезала под лавку, где однажды обнаружила эту книгу. Не самый лучший тайник, ни разу. Но, наверное, бабушка считала, что ее дом – ее крепость и никто не станет искать в особняке, а тем более у нее на кухне запретные книги.
Книгу мне приходилось читать быстро, делая пометки в уме. Первые три раздела, довольно объемные в сравнении с последним, меня не сильно интересовали, чаще я их просто пролистывала, а вот камни… В камнях я находила утешение. Желтые страницы рассказывали о них с любовью, понятной мне. Изредка встречались красочные страницы, где камни были рассортированы по цветам и другим малоизвестным мне свойствам.
Только сейчас я заметила на корешке небольшую вмятину, в которую прекрасно легла бы подушечка моего большого пальца. Не успеваю подумать об этом, как бабушка берет с каминной полки канделябр с оплывшими свечами, которые не помешало бы поменять, переворачивает его и, ловко открепив донышко, достает мелкий прозрачный камушек. Она прикладывает камень к вмятине, и книга моментально преображается, увеличиваясь в размерах: в разделе «Камни» заметно прибавляется страниц.
– Смотри и учись, – щелкает пальцами бабушка.
– Но лучше не смотри, покуда не поздно, – фыркает дед Мадьес, что-то колдуя над стонущим в лихорадке Бено.
Все-таки я распахиваю глаза пошире. В книге не только добавилось страниц, сама бумага изменилась – теперь она гладкая, как шелк, а иллюстрациям позавидовали бы лучшие художники Малых Королевств. Драгоценные камни на картинках будто живые, так и хочется потрогать их. Вот бы и я умела… создавать такие книги.
– Не смотри на изображения слишком долго, – предупреждает бабушка, – страницы зачарованные. Красота камней опасна даже на картинках. Неискушенные могут любоваться ими часами, соцветиями… годами. Простому люду и вовсе лучше никогда не видеть магических камней. Даже силомант может стать рабом силоцвета, что уж говорить о простых смертных.
– Ой, прости, – вздрагиваю я, часто заморгав. Вопросов, как всегда, больше, чем ответов.
Аккуратно пролистав несколько страниц, каждую из которых я бы и впрямь разглядывала вечность, бабушка останавливается на огромном камне со множеством разноцветных граней.
– Прочти, – велит она.
– Нана? – оторвавшись от книги, спрашиваю я. Бабушка кивает в ответ.
– Я создала ее очень давно, мне было еще меньше твоего. Лет пятнадцать-шестнадцать, думаю. Обычно после четырнадцати сила дает о себе знать. Но каких только случаев не бывает. Взгляни только на малыша Бено.
Он ворочается на диване в своем коконе из веревок.
– Зачем вы его связали?
– Он не обрел силоцвета, хотя двадцать годков ему уже стукнуло. Сила ломает его изнутри, требует выхода. Только камень может здесь помочь. Его камень. Но силоманты не вольны выбирать. Магический камень находит тебя сам. Так ведь было с тобой? – Бабушка осторожно берет меня за ладонь. – Посмотрим-ка, что у нас тут за симпатяга?
Бабушка даже не касается лоснящихся страниц, те переворачиваются сами, а камень на ее безымянном пальце ловит отражение свечей. Наконец бабушка поворачивает ко мне книгу.
Я не дочитываю главу, когда приходит осознание, что об этом камне мало что известно. И к тому же я думала, что он дает лишь тепло и свет, так я чувствовала… А что, если я случайно кого-то испепелю? Самое обидное, что я не могу просто снять кольцо с руки и закинуть его подальше. Теперь мы связаны с ним незримыми узами, которые намного глубже, чем мне сперва казалось.
За окнами мир темнеет. Бархатно-серые тучи полностью затянули голубое небо, грохочет гром, а потом дом сотрясает страшный удар. С потолка отваливается приличный кусок штукатурки, приземляясь возле клетчатого тапка деда Мадьеса.