Переждать что? Конец света? Армия крылатых тварей наводнила Диамонт. Замок захвачен, а вместе с ним и все королевские особы, в том числе Витриция.

Но свадьба. Говорят, что свадьба все же будет! Как такое возможно? Если стратумы так сильны, почему они просто не избавятся от тех, кто им неугоден? Вспоминаю слова Стелса про то, кем были стратумы раньше. Создания воздуха, которые некогда жили в мире с остальными. И мой отец и сестра теперь среди них.

Тревожный росток поселяется в груди, не желая исчезать. Если Витриция – Проблеск, то не ей ли уготовлена честь спасти королевство? Она справится сама. Она принцесса, а не я. Это ее королевство. И ее верный рыцарь…

Меня охватывает жуткое предчувствие. Сейчас нам с Призраком так хорошо друг с другом, что я боюсь нарушить эту идиллию. Все мои слабости уступают место величайшей силе – любви.

Я люблю его, но ответит ли он тем же?

Я строю отговорки, как замки из серого крошащегося кирпича. Мои надежды – это яркие витражи, которые я не решаюсь открыть миру и самой себе.

В галерее спокойно. Ни звука, ни шороха. Лишь я и камень. Так уж вышло, что с камнем я лучше нахожу общий язык. Как, впрочем, и с другими предметами, если вспомнить книгу. Вынимаю из складок плаща Стелса, который мерно похрапывает.

– Эй, друг, очнись! – Я нежно провожу рукой по обложке.

– Ой, ай, что, кто! – вскидывается Стелс, завертевшись в моих ладонях.

Этот недотепа вырывается и падает на пол с новым потоком охов и вздохов.

– Я просто вспомнила…

Присаживаюсь у подножия статуи, которая всегда привлекала мое внимание, – горделивой прекрасной женщины, которой мне никогда не стать.

– Я вспомнила одно пророчество, – шепотом произношу я. – Хотела узнать, не слышал ли ты что…

– И ты! Растревожила мой сон ради какого-то там дурацкого пророчества! Да ты знаешь, сколько их! Миллионы миллионов! И поверь мне, девочка, они не стоят твоего внимания.

– Но все же… «Дева, что иссушит земли своим дыханием…» – повторяю я слова королевы Патриции. – Такое ты слышал, Стелс?

Книга молчит, и я трясу ее в руках, пытаясь расшевелить:

– Стелс? Ты что, снова уснул?

– Дева, говоришь?

В голове вспыхивают образы последних событий. Явление Лорда-Призрака, который всколыхнул мой мир. Его проклятая таинственная миссия, о которой он толком ничего не говорит – лишь то, что миру должен явиться Проблеск! Витриция – наш Проблеск, что бы это ни значило. Если честно, я даже немного ей завидую, ведь она всегда в центре внимания.

Потом я вспоминаю наш путь, королевство Рут, отца, крылатую армию. Петлю. Как мы были счастливы с Призраком в том иллюзорном мире. И сейчас, да, мы счастливы сейчас. Мне нужно только отбросить в сторону сомнения. Но сколько продлится наше счастье, если мы ничего не придумаем?

– Я слышал несколько другое пророчество, – отвечает Стелс. – «Дева, что пламенем своим…» – Книга замолкает. – Или именем своим? Демон бы побрал этих пророков!

– И что дальше? Что должно произойти?

– Хорошего мало, – вздыхает Стелс. – При любом исходе нам конец.

– Кому это нам? – хмуро говорю я.

– Книгам, конечно же! Мы ведь такие хрупкие создания!

– И все же вы как-то выживаете, – отвечаю я.

– И то верно. Если бы мы могли превращаться в камень, совсем как вы, силоманты.

В мысли врывается ураган.

– Что? Что ты сказал?

Страницы вдруг перелистываются, и я вижу два воинства. Художник прекрасно запечатлел силомантов, силы камней, которые они призвали, а потом… потом и сами стали камнем.

– Они не умирают?

– Ну как сказать… Видишь эту статую? – шевелится в моих руках Стелс.

– Да, и что?

– А что, если я скажу, что это не обычная статуя?

Я вновь перевожу взгляд на каменную женщину. О чем это он говорит?

– Она отдала свою силу и стала камнем. Так с ними обычно и бывает. Поговаривают, где-то есть город с миллионом каменных солдат – силомантов, которые только и ждут своего часа, чтобы вернуться в мир.

– Значит, можно вернуть их к жизни?

– Конечно! Камень ведь не умирает! Ну, или почти…

Касаюсь шероховатого камня, поросшего плющом, а местами зеленовато-желтым мхом и плесенью. За этими статуями никто не ухаживает, а теперь и подавно. Но что, если Стелс говорит правду? Печальная судьба стать каменным изваянием.

Стелс вдруг притих.

– Что такое?

За спиной раздаются шаги, и я оборачиваюсь. Стелс замолкает в моих руках. Как и всегда при Призраке.

Лорд приближается на опасное расстояние – опасное для поцелуя. Мысли так спутаны, а мне лишь хочется ощутить прикосновение этих теплых губ. И больше не думать ни о чем.

Арман обхватывает мое лицо ладонями и без раздумий целует.

– Где ты была? – встревоженно спрашивает он, чуть отстранившись. – Я потерял тебя! Сейчас не стоит уходить одной. В Сколастику тоже могли проникнуть стратумы. Мы не знаем, что сдерживает их от нападения, но все может измениться в любую секунду. Будь рядом.

Я опускаю голову, потупив взгляд, и украдкой улыбаюсь. Как все-таки здорово, когда за тебя кто-то переживает.

– Ирис, ты ведь понимаешь, что я не могу сидеть здесь, когда что-то может случиться с принцессой. Проблеск… не должен попасть в нехорошие руки. Стратумы – чудовища.

– И ты пойдешь к ним? – Мне больно слышать это, но его слова неотвратимы. Он уже раз хотел избавиться от меня и отправить за Огненную Долину, и вот опять.

Арман стискивает мои руки в ладонях, притягивает к себе.

– Как бы я хотел остаться в той башне… – шепчет он совсем близко от моих губ.

– Так останься в этой. – Мне не нравится мой слабый жалостливый голос, но я понимаю, к чему все идет. – Я пойду с тобой, – говорю я, сама не осознавая своих слов.

Грудь Армана вздымается и опадает. Что значит его тяжелый вздох? Он долго смотрит на меня, поглаживая по волосам, задерживаясь на колдовской прядке. Уверена, что он откажет мне. Что оставит здесь.

– Хорошо, – вдруг отвечает Призрак.

Хорошо?

Я удивленно изгибаю брови. Он что, в самом деле, разрешил?

– Но ты должна вспомнить все, чему я учил тебя. И не смей лезть к Тамуру. Поняла?

Согласно киваю. По доброй воле я бы даже не приблизилась к королю Рута, но у меня есть силоцветы, которые я теперь так отчетливо ощущаю. Они словно часть моей души. Интересно, как там Бено и его силоцвет, жив ли еще советник в этом перевернувшемся вверх дном мире? Но я стараюсь сейчас не думать о Витриции, отце или Эгирне, нужно действовать.

Стук каблуков по мрамору нарушает молчаливые обеты, которые мы с Призраком даем друг другу: «Только выживи, только будь со мной и дальше, навсегда, на веки вечные».

– Скорее! – в галерею вбегает Стара, громко топая сапожками.

В руке у нее извечный топорик, с которым она не расстается ни на мгновение. Может, и спит с ним в обнимку?

– Что случилось? – делает ей шаг навстречу Лорд-Призрак.

– Идите и сами увидите! Пока вы тут воркуете, у нас тут кое-что случилось. Точнее кое-кто.

Мы смотрим на тело, распростертое на каменной плите. Одутловатое лицо посерело, волосы, прежде уложенные в прическу, растрепаны. Они совершенно седые. Словно королева Патриция увидела призрака. А может, так оно и было.

Возле королевы сидит магистри Селестина, моя мачеха и моя тетка. Она обхватила себя руками и раскачивается из стороны в сторону. Иногда останавливается и размазывает слезы по лицу.

– Как вам удалось сбежать? – спрашивает Арман.

– Я знаю Сколастику и знаю замок. Облазила здесь каждый угол, когда мы были девчонками с…

– С моей матерью, да? – говорю я.

– Сирин… такая непоседа. – Магистри даже ничего не отрицает. Она хватается за горло, и ее сотрясают рыдания. – Весенний дождик льет неспешно, мы гуляем вдоль озера, она радуется дождю, я злюсь. Злюсь, что нужно тащиться за ней. Я старшая сестра, но она всегда впереди. Даже когда дело касается Корто.

Магистри переводит на меня взгляд, будто я виновата в том, что отец влюбился в мою мать – а я теперь не сомневаюсь, что у него никогда не было подобных чувств к магистри. Почему же он тогда так невзлюбил меня?

– Что случилось с королевой? – спрашиваю я, глядя на неподвижное тело Патриции, и вспоминаю, как мы разговаривали с ней про лунные циклы. Ее королевский цикл определенно подошел к концу, и мне ее немного жаль.

– Те твари. Они свели ее с ума. Силоманты.

– Что? О чем вы? – в недоумении перевожу взгляд на Призрака.

– Почему вы говорите про силомантов? – спокойным голосом произносит он.

– Потому что они величайшее зло! Они напали на нас. Эгирна осталась там! Моя девочка! – Магистри снова заливается слезами. Знает ли она про то, что стало с Эгирной? В следующую секунду магистри бросается ко мне. – Ирис, спаси ее! Ты ведь можешь! Я знаю, что можешь. Я думала, они сделают ее королевой, но они… – Магистри закрывает рот, будто боится сболтнуть лишнего. – Как было бы славно. Моя дочь и королева…

На мгновение мне кажется, что магистри лишается рассудка. Она бормочет что-то бессвязное, прерываясь лишь на рыдания.

– Но я ничем не могу помочь, – отодвигаюсь я.

С каждой новой просьбой, с каждым новым долгом груз предназначения тянет меня вниз. А если я упаду и не смогу встать? И будет ли кто-то, чтобы подхватить меня?

Я отхожу от магистри и беру за руку Армана.

– Королева заключила с ними договор, – вновь подает голос магистри Селестина. – Давным-давно она отдала силомантам свою дочь, пообещала ее, ведь принцесса Витриция обладает неслыханным даром, о котором никто не должен знать. И вот они явились за ней. Посмотри, как они собирают долги, что они делают… А ведь я… я… – Магистри так сильно зажимает себе рот, что раздаются лишь жалкие всхлипы.