Парень печально улыбнулся.

— Я не понимаю, что происходит. И нахожусь в страшной растерянности. Знакомые считают, что я сочиняю ерунду и с Ильей на самом деле все нормально. Но ведь это не так! Понимаете? Не знаю что произошло у логова треклятого волхва, однако это определенно было что-то страшное.

Киров немного помолчал.

— Вчера вечером мой научный руководитель сообщил: странным поведением Ильи заинтересовалась одна его хорошая знакомая, — продолжил он. — Мне почему-то подумалось, что я непременно должен с ней увидеться и рассказать обо всем, что меня тревожит.

— Ты правильно сделал, Женечка, — мягко улыбнулась ягиня.

— Вот только о своем приятеле вам лучше забыть, — добавил Вячеслав.

— Почему?!

— Потому что он теперь действительно другой. Настолько другой, что с ним лучше не общаться. Никогда. Тем более, он совершенно определенно вычеркнул вас и из списка своих друзей, и из своей жизни в принципе.

— Я это уже понял, — грустно улыбнулся Евгений. — Но не понимаю, что все-таки произошло.

Клавдия Константиновна вдруг встала со своего места, подошла к рыжику вплотную, заглянула ему в глаза.

— Не надо переживать, Женечка, — ласково сказала она. — Возвращайся в город. Продолжай работу над магистерской диссертацией. Живи, как жил. Об Илье не думай.

В воздухе тут же запахло магией.

Евгений медленно кивнул. А потом встал и, как во сне, направился к выходу. Ягиня проводила его до двери, помахала в след рукой.

— Я так понимаю, Илья сумел-таки освободить волхва, — глухо сказала я, когда она вернулась в комнату.

— Илья мертв, — жестко ответил Вячеслав. — Организм его жив, однако душа уже давно на небесах. Телом теперь управляет тот, кого этот любопытный дурень выпустил на свободу.

— Волхв?

— Высший навий. И справиться с ним будет оочень непросто.

Вот так волшебные сказки превращаются в волшебные жутики.

— Что ж, — медленно произнесла я, — теперь все хотя бы встало на свои места: и полдень, и потребность в приглашениях, и повышенный интерес к древним ритуалам. Кстати, — перевела взгляд на ягиню. — Клавдия Константиновна, зачем ему ритуалы-то? Он их позабыл за давностью лет?

— Вряд ли, — покачала головой соседка. — Те обряды, которые существовали в его время, он наверняка помнит очень хорошо. Но ведь жизнь не стоит на месте — пока навий спал, сменилась куча эпох, и в каждой из них были свои знания и свои ритуалы, которые ему, конечно, не известны. К тому же, волхв таким образом наверняка хотел выяснить кого еще можно поднять в окрестностях нашего села.

— На самом деле тут все работает просто: если знаешь обряд упокоения, разгадаешь и ритуал призыва, — добавил Слава. — Когда колдун занял тело Ильи ему «в подарок» достались все его знания и воспоминания. Этого вполне достаточно, чтобы сориентироваться в новом мире, но очень мало для удовлетворения его запросов.

— Погодите, — я наморщила лоб. — А как Илья смог вызвать волхва из могилы? Слава, ты говорил, что это очень непросто.

— Так и есть, — кивнул некромаг. — Как наш филолог со всем этим справился, мы уже никогда не узнаем. Могу только предположить, что у Сергеева имелись некоторые магические способности, о которых, вполне возможно, он и сам мог не знать. А еще были упорство и ослиное упрямство. Возможно, кроме книги с волшебными заклинаниями, парень отыскал еще какие-нибудь интересные сведения, которые затем помогли ему расстаться с жизнью.

Я покачала головой. Как же все это ужасно! Действительно, всегда и во всем нужно знать меру. Даже в исследованиях.

— Зачем волхву вообще устраивать всю эту свистопляску? Если бы я получила возможность прожить жизнь заново, пусть даже таким гадким способом, то вела бы себя совсем иначе.

— Ты, Люся, человек, — мягко улыбнулась Клавдия Константиновна, — а волхв — нечисть. У него иная мораль и иные желания. Кстати, Славушка, ты уже думал о том, что ему может быть здесь нужно?

— Думал, конечно, — ответил Вячеслав. — Долго не мог сообразить, а теперь пазл сложился. Любая нечисть, даже обретшая человеческое тело, всегда стремится к одному — максимальному комфорту.

— К этому стремятся все, — заметила я.

— Само собой. Но если у другой, примитивной нечисти комфорт сводится к тому, чтобы просто питаться и существовать, то навию, особенно высшему, нужна магия. Очень много магии. А в Волховском как раз есть то, что ему надо.

— Но наш источник светлый, — напомнила ягиня.

— Это пока, — усмехнулся некромаг. — Он светлый только потому, что природных колдунов тут больше, чем темных и всей сопутствующей им дряни. Но как только преимущество будет у другой стороны, цвет источника изменится сам собой. А если учесть, что наш навий уже и не навий вовсе, а черный маг, сильный и хитрый, жить нам теперь будет интересно. По крайней мере, не скучно точно.

— Если источник станет темным, веселиться будем не только мы, — нервно заметила Клавдия Константиновна.

— Это значит — наступит конец света? — не менее нервно поинтересовалась я.

Слава улыбнулся.

— Зачем же мыслить так глобально? Для того, чтобы произошел апокалипсис, одного магического источника мало. Нет, твердь земная, равно как и хляби небесные, не разверзнется. Строго говоря, в жизни местных деревень вообще мало что изменится. По крайней мере, никто этих изменений не заметит. Думаю, волхв учтет ошибки своей прошлой жизни и действовать будет по-другому. Просто с усилением темной стороны у людей начнутся проблемы со здоровьем и личностными отношениями. Усугубятся вредные привычки, возрастет смертность. Так как долго находиться в поле деятельности нечисти люди долго не смогут, через три-пять лет окрестные села опустеют, а навки и навьи передвинутся к ближайшим городам. Туда, где много еды.

— Жуть!

— Жуть, — согласился Слава. — Если нечисти с нежитью станет настолько много, бороться с ними будет гораздо сложнее, чем теперь.

— Легче вовсе не допустить того, чтобы источник поменял цвет, чем потом разгребать последствия, — вздохнула ягиня. — Не сомневайтесь, на его защиту встанет все Волховское.

* * *

Слава отправился спать почти в полдень. До этого времени он успел обстоятельно поговорить с сельским старостой, а потом и с некоторыми волховчанами, которые вовремя оказались неподалеку и очень заинтересовались, в связи с чем некромаг зачастил к представителю местной власти. В итоге ближе к вечеру было решено объявить общий сбор, дабы коллективно обсудить возникшую проблему.

То что мы со Славой ходим по улице вместе, мгновенно привлекло внимание всех попадавшихся на пути колдунов. Я то и дело ловила на себе удивленные или недоуменные взгляды. Это обстоятельство так меня позабавило, что в какой-то момент я взяла своего некромага за руку, и несколько часов мы прогуливались именно так — чтобы в теплоте наших отношений никто больше не сомневался.

Когда же ладонь, которую я сжимала своими пальцами, стала мягкой и вялой, Слава объявил, что отправляется домой.

— Я засну прямо под этим забором — сказал он, сладко зевнув в кулак. — Пора нам с отцом поменяться местами.

За сим Вячеслав простился до вечера и отправился отдыхать. Я же решила навестить Марину, все-таки мы не виделись с позавчерашнего вечера и в хороводе последних событий я совсем о ней забыла.

Водяницы дома не оказалось. Широкого полосатого полотенца, которое всегда сушилось на веревке у ее крыльца, на месте тоже не было, из чего я сделала вывод, что подруга снова плещется в озере.

Свернула за угол и потопала к водоему — уж очень хотелось обсудить все последние новости — и проснувшегося волхва, и нападение ночницы и опасения моего некромага.

Озерный берег встретил меня тишиной, нарушаемой только жужжанием большого одинокого овода, лениво летающего над знакомым куском полосатой ткани. Что ж, значит Марина все-таки где-то здесь, вернее где-то там, под водой.

Я уселась на травку и приготовилась ждать, когда подруге надоест общаться с карасями и щуками, и она сблаговолит выбраться на поверхность.

Ждать пришлось не долго. Уже через пару минут ровная сонная гладь волховского озера буквально взорвалась тысячей брызг, и в воздух взлетел огромный столб воды. Я вскрикнула и вскочила на ноги — создалось впечатление, что на дне неожиданно проснулся гейзер.

В следующую минуту из толщи водяного столба вырвалось странное серое существо, которое, не давая ни малейшей возможности себя рассмотреть, мгновенно нырнуло и ушло на глубину.

— Вернись, тварь!

С противоположной стороны столба выскочила Марина. Она совершенно определенно была не в духе: ее глаза превратились в два зеленых огня, а белокурые волосы отливали цветом морской волны.

— Я сказала, вылезай!

Чародейка с силой ударила руками по воде, и в воздух взвились еще два огромных водяных столба.

— Марина! — крикнула я. — Что ты делаешь?

Она обернулась, увидела меня.

— Люда, отойди подальше!

Я отпрыгнула к кустам, и в тот же миг все озеро всколыхнулось, будто задетая кем-то миска с водой. Часть этой воды хлынула на берег, замочив при этом Маринкино полотенце.

Да что же, в конце концов, происходит?!

— Марина!

Она выбралась на берег, бледная и дрожащая от негодования.

— Люда, — ее голос едва не срывался на крик, — там русалка!

— Русалка?..

— Да! Перерожденная утопленница, понимаешь?! Нежить! В нашем озере!

Ну… Не так уж это и удивительно.