– Мама! – Девочка кинулась к женщине и расплакалась. Женщина выглядела потерянно.

– Мадам, ваша дочь чуть не потерялась, – учтиво сказал Двадцать Третий, но женщина лишь посмотрела на него пустыми глазами.

– Мама, мама, я тебя потеряла, а дядя котик и вот этот дядя с рогами помогли найти тебя. Дяди коты взлетели и такие – ррраз! – и быстро так нашли тебя, а я искала, и долго было! А потом вспомнила, ты мне говорила…

– Шад, не нужно ничего выдумывать. Я просто отошла ненадолго… – так же заторможенно ответила женщина и, взяв дочь за руку, постаралась как можно быстрее уйти.

Мы с Двадцать Третьим переглянулись. От этой женщины просто несло банальностью. Она никак не могла быть хумайей.

– Все из-за того дяди! Из-за дяди ты больше не разговариваешь с дядями котами! – крикнула Шад, пытаясь вырвать руку из материнской ладони. Но женщина насильно пыталась утащить девочку.

– Остановите время, раз это в ваших силах! Остановите время еще раз! – крикнул я грифонам.

– Николас, не надо! – взревел Двадцать Третий, но, видимо, мы с грифонами думали об одном и том же. И вновь ударил колокол, и я почувствовал, как из ушей течет кровь, словно мне повредило барабанные перепонки. Вторая остановка времени давалась еще тяжелее.

– Память! Считай память матери! – крикнул я демону, и Двадцать Третий, преодолевая заклинание, коснулся головы женщины. У него была всего минута, но он увидел, как эта женщина плакала и страдала. Вместе с мужем-хумайем они занимались благотворительностью: Азир помогал обычным людям, он исполнил столько их желаний, что истощил свою жизнь и стал все чаще болеть. Хотя существа редко болеют, бедолага схватил человеческий вирус и в считанные дни зачах. Мехри так испугалась, что эта судьба постигнет ее и Шад, что долго проклинала свою суть. А затем к ней обратился какой-то человек. Он протянул ей карту Таро, на которой была изображена женщина с весами, а затем… Двадцать Третий вскрикнул, его обдало странной и жуткой силой, которая закрывала воспоминания Мехри и подменяла их. Перед глазами промчалось, что Азир избивал ее и Шад, нещадно пил, Мехри всегда была послушной женой, скучной и серой, скрывающей свое лицо под черной паранджой-буркой…

Время вновь сдвинулось.

– Прекратите преследовать нас! Если вы не уйдете, я позову полицию, – сказала женщина, обращаясь только ко мне, и Двадцать Третий так и остался стоять как вкопанный. Судя по всему, у нее была вторая степень банальности. Все волшебное раздражало ее. Она отрицала инаковое и просто не видела изменившего форму Двадцать Третьего.

– Котик, найди меня. Помоги маме, – пискнула девочка на прощание и поплелась за женщиной.

Я провожал Мехри и Шад глазами, и на сердце у меня было неспокойно.

Затем я присел у фонтана, и демон быстро пересказал все, что увидел.

– Я слышал от чаек, что недавно женщина, которая была влюблена в одного из горгулий Нотр-Дама, перестала к нему приходить. Господин горгулья принял форму духа и отправился на ее поиски, но, когда нашел, она не обратила на него никакого внимания, словно была не ведьмой, а обычным человеком, – раздался в наших головах голос одного из братьев-грифонов.

– Дай угадаю: и там была карта Таро, – предположил я.

– Да, падре. И это не первый раз, когда замешана карта. Мы видели еще одну девушку…

– Это фейри, про которую вас просил вспомнить мой рогатый коллега в его прошлый визит?

– Золотистые глаза, волосы покрашены в фиолетовый цвет. Лицо бледное, как у мертвецов. Точно фейри. Большой городской рюкзак. Она встречалась здесь с каким-то мужчиной, они повздорили, девушка швырнула ему в лицо деньги и карты. И среди них была одна карта Таро, но фейри была раздражена и побежала к метро.

– И что случилось с картами? – встрепенулся я.

– Их очень быстро разметал ветер. Мужчина не стал их собирать.

– Как давно это было? – спросил Двадцать Третий.

– Месяц назад, – ответили грифоны.

Мы опять были в тупике.

– А мы можем откатить время назад и посмотреть, что здесь произошло? – спросил я у грифонов, но меня резко оборвал Двадцать Третий.

– Господа грифоны, вы останавливаете время. Я вынужден спросить, как именно вы это делаете? Даже мне это не под силу. Там, откуда я родом, есть только один способ это сделать, но этот способ не должен работать на земле.

– Памятники верят, что существует Дух Часовых Башен, который останавливает время, а камень и металлы в этот момент оживают. Мы иногда называем его Часовщиком. Дух этот блуждает между всеми часовыми башнями в мире, и вот уже два года он находится в Париже. Как только он покинет город, остановить время здесь будет невозможно. Сейчас нам просто повезло.

– Тогда давайте еще раз отмотаем время назад и посмотрим, куда двигалась наша потерянная фейри, – не унимался я, и тут почувствовал укол в спину, а затем услышал мягкий мужской голос:

– Если вы еще раз попробуете поиграть со временем, то, согласно Парижской магической конвенции от тысяча восемьсот шестьдесят пятого года, я имею полное право объявить вас персоной нон грата, подать прошение в Ватиканский отдел по контролю за магическими существами, получить лицензию и избавить город от вас. Ваши действия подвергли угрозе более двухсот тысяч магических существ одновременно. Вы дважды воспользовались временной аномалией, которой пользоваться запрещено. Если ты, Николас, думаешь, что раз ты умер и воскрес, тебе теперь можно все, то уверяю тебя, не один ты воскрес из мертвых, и не на таких управу находили. К тебе, Двадцать Третий, претензий не имею, потому что ты вряд ли бы в это встрял без помощи нашего напарника.

Позади меня стоял Рене Паци – художник, хранитель Монмартра, трехсотлетний вампир и мой очень хороший друг. Молодой человек на вид лет тридцати, с темными волосами, убранными в хвост, в синих круглых солнцезащитных очках, которые закрывали его синие глаза от солнечного света. Он явно только что вышел из какого-то модного барбершопа, где ему за бешеные деньги подстригли бороду так, чтобы она выглядела естественно и небрежно. Он был выше среднего роста, спортивного телосложения, одевался в готическом стиле и красил ногти черным лаком, словно рок-звезда. А еще всегда носил зонт-трость – на случай солнца и на случай дождя.

– Предлагаю обмен. Вы не разрушаете мой город, а я вам расскажу что-то интересное про таинственную колоду Таро, откуда мне досталась вот эта карта, – улыбнулся художник и протянул мне помятую карту с изображением мужчины с посохом и в капюшоне – «Отшельника».

Аркан IX Художник должен быть голодным… И мертвым

Аркан IX

Художник должен быть голодным… И мертвым

Да омрачит его тьма и тень смертная, да обложит его туча, да страшатся его, как палящего зноя!

Ночь та, – да обладает ею мрак, да не сочтется она в днях года, да не войдет в число месяцев!

Мастерская Рене уже более ста шестидесяти лет располагалась на Руж-авеню, неподалеку от Монмартра. Она находилась под самой крышей: просторная, заваленная мольбертами, красками, кисточками, растворителями… Среди всего этого можно было обнаружить также электроплитку, чайник, микроволновку, маленький холодильник и винный бар. На полу, среди красок, – бесконечное количество банок из-под энергетиков и пустые коробки от китайской лапши. Вопреки стереотипам о том, что вампиры не едят обычную еду, большинство из них очень даже не прочь полакомиться чем-то поинтереснее человеческой крови. Да, они вынуждены пить ее каждый раз, как просыпаются, чтобы их тело начало функционировать, однако когда «движок» запущен, они чувствуют голод и жажду, как обычные люди.

В глубине мастерской расположилось вампирское гнездовье, а именно огромная кровать с кучей подушек и пледов, завешенная балдахином, со множеством уютных лампочек. А еще среди этого бардака бросались в глаза живые цветы, которые Рене выращивал на балконе. А затем дарил своим моделям.

Рене Паци – харизматичный, саркастичный, с отличным чувством юмора – чудо, а не мужчина, даже по меркам привередливых француженок. Из виду упускалось лишь то, что Рене – вампир. В жизни его было все: выставки, головокружительный успех, слава, деньги и абсолютное, чудовищное одиночество. Он боялся заводить отношения, потому что похоронил уже достаточно своих возлюбленных и ни одной так и не дал вампирское становление.

Обычно Рене писал по паре картин в неделю, чем зарабатывал себе на жизнь, а вечерами помогал поддерживать порядок в неспокойной части города. Знаете, все эти перестрелки в ниггерских кварталах, которых здесь полно, очень утомляют. Пришлось как-то разбираться. Не подумайте, что он или я расист, просто нельзя писать картины, когда люди вокруг ругаются и стреляют.

Едва войдя в вампирское убежище, мы тут же осознали масштаб творческого беспорядка, но кое-как разгребли мусор по углам и устроились на полу мастерской. Точнее, мы-то с Рене сели, а Двадцать Третий начал прибираться, оттирать поверхности от грязи, сортировать мусор, в общем, превратился в «жену на час», потому что просто брезговал садиться на пол в таком бардаке.

– К делу, господа, не обращайте на меня внимания, – сказал Двадцать Третий и положил на столик перед нами карты Таро, которые нам удалось раздобыть. Рене приложил к ним ту, что держал у себя, а затем начал тщательно перемешивать и вытаскивать карты. – Что ты узнал, Рене?