Мингю сделал глубокий вдох, поднял меч и вонзил его в открытую рану, так глубоко, как только мог. Имуги заверещал неожиданно высоким голосом, бросил попытки задавить дракона и повернул голову к Мингю. Клацнул зубами, но ухватить человека не смог, только сделал больно себе.

Мингю потянул меч на себя, и визг имуги стал совсем непереносимым. Умирать безрогому змею не хотелось, и он предпринял неожиданный манёвр: пикировал к земле, а когда был уже в нескольких метрах от неё, развернулся, чтобы упасть спиной на траву и раздавить Мингю. И у него наверняка получилось бы, потому что Мингю устал и плохо соображал, а от раненого хэрёна было мало толку.

Имуги всё-таки удалось изловчиться и запустить зубы в плечо Мингю, но новая порция боли почти не ощущалась: и без того было так хреново, словно он вот-вот развалится на части.

В последний момент, когда Мингю уже физически ощущал приближение земли, кто-то резким движением выдернул его из-под туловища безрогого змея, и тот всем весом рухнул на меч, всё ещё торчавший в ране.

Мингю больно ударился спиной, так что напрочь сбил дыхание и на несколько секунд забыл обо всём другом, в паническом страхе пытаясь сделать вдох. Над ним пролетел лазурный дракон, роняя капли полупрозрачной крови; где-то рядом бился в предсмертных конвульсиях имуги.

У Мингю уже потемнело в глазах, а лёгкие жгло, когда его с силой ударили в грудь, и он наконец сделал отчаянно глубокий вдох, чуть не потеряв при этом сознание. Боль в плече расцвела огненным цветком, и Мингю охнул. Ему казалось, что клык имуги так и торчит в ране, но, потянувшись, чтобы вытащить его, он обнаружил пустоту. Однако по венам медленно растекался яд, Мингю его чувствовал.

Совсем рядом раздался очень знакомый, ворчливый и усталый голос:

– Вечно я тебя вытаскиваю…

– Спасибо, – прохрипел Мингю, лёжа на восхитительно прохладной траве с закрытыми глазами и позволив себе наконец расслабиться и дышать полной грудью.

– Я сейчас сдохну, – сообщил Дохён доверительно, падая рядом. Мингю устало отозвался:

– Я тоже.

Так они и лежали какое-то время на траве у чудом уцелевшего павильона, пытаясь отдышаться. В голове было абсолютно пусто, словно все мысли и эмоции выдуло ветром, и Мингю был уверен: Дохён чувствует себя так же.

Всё тело ныло так, что сейчас Мингю не отказался бы от капельницы со снотворным. Но всё же он заставил себя подняться на ноги и огляделся.

Рядом лежало окровавленное тело имуги, напоровшегося на меч. На земле там и тут валялись трупы тэса, между которыми бродили уставшие ребята из Управления. Юнхо, весь в грязи и крови, разговаривал с главой отряда из Чонногу, и оба выглядели предельно вымотавшимися.