Сам Юнхо уделил своему здоровью преступно мало внимания, занятый тем, что улаживал многочисленные проблемы. Пока непрерывно ворчавший терапевт осматривал его и проводил процедуры, Юнхо вёл переговоры по телефону и видеосвязи. Мингю, сидевший на соседней койке, нерешительно посоветовал повременить со всем этим, пока Юнхо не придёт в себя, но шеф отмахнулся и продолжил разруливать ситуацию.

Дохёну пришлось, пожалуй, хуже остальных: его изрядно потрепали тэса, а потом едва не добила схватка с имуги. У него хватило сил, чтобы позвонить Соён и уверенно сказать, что всё в порядке, – а потом он буквально вырубился. Мингю это видел и встревожился, но терапевт взмахом руки приказал ему сидеть и не мешать.

– В первый раз, что ли? – небрежно заметил он, набирая в шприц лекарство из ампулы.

Телефон Дохёна, упавший на пол, звякнул: пришло сообщение. Пак Сонхун подхватил его, ловко и привычно разблокировал отпечатком пальца Дохёна и передал Мингю не глядя. Мингю сомневался, что напарник обрадовался бы, что его личную переписку читают чужие, но заметил имя абонента и открыл сообщение.

«Прогнала оборотня. Твоя сестра в безопасности», – писала Дасом. Мингю испытал облегчение.

Почти сразу пришло второе сообщение. «Он обещал убить моего ребёнка. У меня не было выбора. Прости».

Мингю удивился: Дасом никогда не упоминала, что у неё есть ребёнок, даже не намекала. Он мог понять, почему она так поступила, хотя не был уверен, что Дохён так легко простит её.

Юри предпочла уйти, чтобы восстановить силы вдали от людей. Юнхо был мрачен и не очень доволен этим решением, но даже не думал о том, чтобы попытаться отговорить кумихо. Юри никто никогда не мог переубедить.

Сам Мингю чувствовал себя очень непривычно. Никаких следов яда имуги анализы не выявили, но Мингю чувствовал его в крови, как едва слышный аромат или звук на предельно низкой частоте. Он был уверен, что рано или поздно последний дар безрогого змея даст о себе знать.

Пробуждённый дракон нырнул в пруд, но часть его силы оставалась в крови Мингю, позволяя ему исцеляться быстрее, а также чувствовать присутствие существ из Кыджок. Дохён язвительно назвал его ходячим спектрометром. Мингю отозвался, что до тех пор, пока эта сила позволяет ему не валяться на больничной койке, он вполне доволен. Дохён помрачнел и замолк.

Несколько дней Мингю жил в поистине роскошном для него режиме: высыпался, наедался до отвала – попробуй откажись от предложения госпожи Чхве и тем более госпожи Пэк, – гулял по улицам и любовался весной. Юнхо запретил ему приближаться к участку и заниматься каким бы то ни было расследованием. Потом Мингю стало скучно ничего не делать (да, он смотрел с госпожой Пэк дорамы и принимал участие в их обсуждении; дегустировал новые блюда мамы Дохёна; убирался в комнате – но это всё не считается), и он напросился на обычный патруль. Юнхо со скрипом выдал разрешение, строго наказав не влезать в передряги. Мингю скромно пообещал, что будет пытаться изо всех сил. Тем более что Дохёна с ним не было.