– Извини, я ляпнул не подумав. – Флинн ощутил неловкость. – Просто ты знаешь обо мне все, даже самые мелкие подробности, а я о тебе – ничего. Друзья делятся личным, но, если ты не хочешь, – настаивать не буду.

Тайло промолчал – как воды в рот набрал. Флинн уже пожалел, что затронул эту тему. Они еще долго плутали, не проронив ни звука. От основного коридора в обе стороны расходились коридорчики поменьше. Они извивались, иногда закручивались в спирали, и все как один заканчивались тупиками. Если бы кто-то решил нарисовать карту этого места, она бы очень напоминала дерево. Иногда на их пути встречались огромные сосуды – ростом с человека, – сделанные из стекла толщиной в большой палец. Скорее всего, эти бутылки предназначались для хранения самых опасных секретов, которые ни при каких обстоятельствах не должны увидеть свет.

– Гуляете, мальчики? – донеслось откуда-то сверху.

Флинн узнал этот голос. На верхней полке стеллажа, медленно виляя хвостом, лежала Сфинкс. На ее губах бродила все та же загадочная улыбка, которая то показывалась, то пряталась за безразличием. Флинну вдруг подумалось, что если долго смотреть в большие черные глаза Сфинкс, то можно либо ослепнуть, либо узнать все тайны мироздания. Ни то ни другое его не прельщало, поэтому он потупил взгляд.

– Здравствуйте, госпожа судья, – сдержанно поздоровался Тайло. – Не думал вас здесь увидеть.

– Отчего же, дитя? Я ведь отвечаю за секреты, – пропела Сфинкс хором разнообразных голосов. – Где мне еще быть, как не в шкафу с ними?

– Вряд ли вы здесь отыщете что-то увлекательное, – сказал Тайло, сощурившись. Было видно, что Сфинкс ему не нравилась.

– Ты полагаешь, что я, хозяйка загадок, не смогу найти ничего интересного в этом громадном шкафу? – с вызовом спросила Сфинкс.

Она сделала каменное лицо и чаще завиляла хвостом. Даже тот, кто не слишком разбирался в кошках, мог с легкостью понять, что это признак раздраженности.

– Я не это имел в виду! – поторопился оправдаться Тайло. – Я хотел сказать, что тут нет ничего достойного ВАШЕГО внимания. Обычные сплетни, скучные секреты, мелкие ссоры – здесь нет ничего занимательного.

– Не тебе судить об этом, – отозвалась Сфинкс.

Флинну померещилось, что судья хитро заулыбалась, но, моргнув, он вновь увидел ее бесстрастное лицо.

В лапах Сфинкс возникла маленькая синяя бутылочка, которую она начала перекатывать из стороны в сторону, точно кошка, играющая с клубком ниток.

– Эту тайну ты тоже считаешь неинтересной? – задала вопрос Сфинкс.

– Умоляю, будьте осторожны с ней! – Тайло изменился в лице.

– С тайнами всегда нужно вести себя осторожно, – строго произнесла она. – Если бутылка разобьется, то можно пораниться, но вовсе не осколками, а тем, что хранится внутри.

– Простите, что был груб. Прошу, отдайте ее мне, – взмолился Тайло, протягивая руку.

– Отдать? Зачем? – удивилась Сфинкс, продолжая перекатывать бутылочку. – Чтобы ты вновь спрятал ее в самом дальнем углу шкафа? Дитя, известно ли тебе, что объединяет все тайны?

– Нет, – просипел Тайло.

– Тайны могут хранить в себе что угодно: боль, грязь, низость, стыд, позор. Иногда это бывают и светлые чувства, но хорошее скрывают реже. Куда реже, – подчеркнула Сфинкс. – Но у всех тайн есть одна общая черта. И эта черта – страх. Страх, что тайна раскроется. Разверзнет пасть и выплюнет скользкие, мерзкие внутренности, заляпав все вокруг. Чем больше у человека секретов, тем он слабее, ведь их тяжесть изнуряет.

– И все же, прошу, отдайте мне бутылку, – дрогнувшим голосом проговорил Тайло. Его руки мелко дрожали.

– Ты не хочешь стать сильнее? Свободнее? – В глубине круглых глаз Сфинкс зажглись шаловливые огоньки.

– Нет, – сказал Тайло. – Я не хочу выпускать эту тайну наружу.

Сфинкс выглядела разочарованной, но загадочная улыбка быстро вернулась на ее губы.

– Ладно, я верну ее, но только после того, как отгадаешь мою простенькую загадку.

– Хорошо, – взволнованно согласился Тайло.

– Ее можно исказить в зеркале лжи, ее можно заточить в темнице из тайн, но если ее отпустить, то она станет собой. Что это? – Сфинкс наклонила голову набок, с интересом наблюдая за психофором.

Флинн знал разгадку, но Тайло не спешил с ответом. Одну руку он положил себе на грудь, а другой обхватил подбородок. Его сосредоточенный взгляд устремился в пол.

– Правда. Это правда, – уверенно ответил Тайло.

Сфинкс без единого слова поднялась на лапы, спрыгнула с полки и зашагала прочь. Тайло облегченно выдохнул и потянулся к синей бутылочке, но та не захотела идти к нему в руки. Вырастив коротенькие стеклянные ножки, она бросилась наутек.

Тайло кинулся догонять, Флинн не отставал.

– Какая проворная у тебя тайна!

– Быстрее, иначе я потеряю ее навсегда!

– Ты ведь хотел ее спрятать, так пусть бежит! – задыхаясь, крикнул Флинн.

– Я хотел спрятать эту тайну от других, но не от себя!

Ожившая тайна резво скакала по полкам, издавая звук, напоминавший звон разбитого стекла. Иногда она пряталась за другими бутылками, но как только Флинн и Тайло проносились мимо, она со стеклянным визгом срывалась с места и бежала в противоположном направлении. Они как будто играли в салки с маленьким озорным ребенком. Тайло никак не мог взлететь – мешал низкий потолок, – а бегал он так себе, поэтому вся надежда оставалась лишь на Флинна.

Было трудно не упустить бутылочку из виду, она все время пыталась затеряться. Флинн бежал и прислушивался к звону стекла, только так можно было сориентироваться. Он видел, насколько сильно испугался Тайло, поэтому не мог позволить бутылочке ускользнуть и навеки сгинуть в этом бесконечном шкафу. Для его друга эта тайна почему-то была важна, а значит, и для него тоже.

Звон то приближался, то отдалялся. Тайло давно отстал и плелся где-то позади. Остановившись, Флинн прислушался, но ничего, кроме стука собственного бешено колотящегося сердца, не услышал. Либо он потерял след, либо бутылочка притаилась, решив поиграть с ним в прятки. Ну где же она? Где? Краешком глаза он заметил отблеск и повернулся. Маленькая бутылочка стояла на краю верхней полки и раскачивалась из стороны в сторону – сейчас прыгнет.

– Нет! Не смей! – взревел Флинн, но было поздно: она полетела вниз.

Дальше Флинн среагировал молниеносно. Он упал на колени, зажмурился и вытянул перед собой раскрытые ладони. Бутылочка не промахнулась.

– Поймал! Ты ее поймал! – радостно заорал Тайло.

Флинн с трудом поднял веки. В его руках лежала маленькая пузатая бутылочка из синего стекла. Весила она прилично, как если бы доверху была набита свинцом. Тайло подбежал к Флинну, который незамедлительно вернул маленькую, но тяжелую тайну законному владельцу.

– Спасибо, дружище! Я теперь перед тобой в неоплатном долгу! – Тайло обнял его так сильно, что аж ребра затрещали. – Ты такое для меня сделал! Словами не передать!

– А ты все же попробуй, – еле выдавил Флинн: в легких не осталось воздуха.

– Я раньше говорил, что у психофоров нет личных тайн, – сконфуженно начал Тайло, – но у меня все-таки есть одна. И ты ее только что спас! Спасибо! Если бы не ты, я бы лишился той единственной ниточки, которая связывает меня с моей семьей.

– Пожалуйста. – Флинн смущенно улыбнулся. – Я рад, что смог помочь. Эта тайна так важна для тебя? Что там? – спросил он и тут же прикусил язык. Ему всегда не хватало такта.

Глаза Тайло стали темнее полярной ночи. Он невероятно бережно прижал к груди бутылочку, словно та была самым хрупким предметом в этом мире.

– Там… там день моего рождения. Он же день моей смерти.

21. Уши – это самое главное

21. Уши – это самое главное

Откупорив бутылку, Тайло выпустил секрет наружу. Тот вышел, развернулся и показал себя. Коридор растаял, и они очутились в маленькой, скромно обустроенной комнатке.

В кресле сидела миниатюрная женщина и вязала. Ее темные кудри струились по плечам, а зеленые глаза светились от счастья. Она отложила вязание и погладила свой круглый живот.

– Мой чудесный малыш, совсем скоро я возьму тебя на руки, – проворковала женщина.

На диване, закинув ноги на журнальный столик, сидел коротко стриженный мужчина с оливковой кожей. Он смотрел телевизор, монотонно щелкая пультом, – каналы быстро сменяли друг друга.

– Дорогой, – обратилась к нему женщина. – Нам бы уже пора выбрать имя малышу, он вот-вот появится на свет.

– Чего? – промямлил мужчина, не отрывая глаз от экрана.

– Имя, – мягко повторила женщина. – Какое имя мы дадим нашему ребенку?

– Мне начхать, – швырнул мужчина, почесывая небритую щеку. – Хоть Тостером назови.

– Тостер, конечно, оригинальное имя, но боюсь, что его будут дразнить в школе, – вовсе не обидевшись, рассмеялась она. – У меня есть парочка вариантов, но я не хочу выбирать без тебя. Мы должны принять решение вместе.

– Сколько раз я просил не доставать меня тупыми вопросами? – жестко произнес он.

– Но… это важно. Речь о нашем малыше. – Она вновь погладила живот и заулыбалась.

– Это тебе приспичило побыть наседкой, мне и без вонючих подгузников и круглосуточных воплей прекрасно жилось. Скажи спасибо, что я не выкинул тебя на улицу! Одному черту известно, кто тебя обрюхатил, – прорычал мужчина, сузив глаза.

– Как ты можешь говорить такое? – ахнула женщина, инстинктивно прикрыв живот. – Тебе прекрасно известно, что ты единственный мужчина в моей жизни.