– Да хорошо я себя чувствую! Правда, хорошо!

– Не может быть ничего хорошего после того, как ты десять дней в бреду валялась. А ну сиди и пей!

Несмотря на то что прошёл уже месяц и уже даже закончились сливовые дожди, они по-прежнему останавливались каждые три ри на долгий – около часа – привал. Кёко могла бы ещё шесть ри легко без остановки пройти, но Странник и слушать о том не хотел, всё причитал насчёт того, что случилось тогда в замке Шина Такэда. И вот опять всучил ей пузатую флягу с коровьим молоком, уваренным на костре, горячим, ещё и с такой пышной пенкой, что Кёко только от одного запаха уже стало плохо. На вкус оно, впрочем, было недурным, немного подслащённое мёдом и с необычными, добытыми ими на одном из рынков заморскими специями. Однако Кёко пила его в таких количествах, что уже на саму флягу смотреть не могла. Всё потому, что молоко считалось лучшим лекарством от хвори, по крайней мере, по мнению Странника. Он сидел в это время на корточках напротив и, щурясь, следил, чтобы она выпила всё до капли, ничего не вылила под малиновый куст, как делают непослушные дети. Поэтому Кёко и вправду пришлось допить, и только тогда Странник, удовлетворённо кивнув, разрешил им двинуться в путь.

– О, а я по таким деревьям в провинции Кай бегала – ой, то есть лазала, – когда ты меня за офуда к Нане послал! – поделилась Кёко, тыча ладонью наверх. Они со Странником ещё в городе решили, что прекращение сливовых дождей сулит им в этот раз дорогу через дзельквовый лес, раз больше не сыро и не скользко. По иронии судьбы или же по вине тех самых дождей, из-за которых размыло почву, спустя всего два или три ри перед ними возникло топкое болото. – Я тогда добралась по деревьям даже быстрее, чем когда шла в обход. Может, и сейчас так сделаем?

– Ты это серьёзно? Перебраться через болото по деревьям? – приподнял тонкую бровь Странник, глядя на неё так, что Кёко смущённо втянула голову в воротник кимоно. – Я похож на макаку больше, чем на лиса?

– Почему на макаку сразу?! А я, по-твоему, она?.. Нет, не отвечай, не смей. Белки и кошки тоже по деревьям, между прочим, лазают! И это… это удобнее, чем кажется.

– Лазать по деревьям не может быть удобнее, чем ходить по земле.

– А вот и может! Ветки пружинят и…

– Иногда ты правда меня пугаешь, юная госпожа, – вздохнул Странник, поправляя короб на спине. – Мы пойдём, как все люди, в обход.

– Скучный ты.

– Я нормальный.

И они втроём, вместе с Аояги, молча нёсшей их покупки с рынка и несколько других вещей, двинулись на восток. Как всегда, Кёко не знала, какой город повстречается им следующим. Она слепо доверяла Страннику и просто брела за ним, как утёнок за уткой. По-прежнему готовила им обоим из того, что они покупали, раскладывала циновки, пока Странник забивал в кисэру новый, выменянный где-то на рынке сливовый табак, и даже стирала в реке их нижние рубахи и прочие вещи. А когда приходило время устраиваться на ночлег, сворачивалась на своём футоне, поджав ноги, и клала рядом перевязанный талисманами и ныне безмолвный меч, из которого по девятым дням больше ничего страшного не вырывалось, кроме разве что лёгкой недовольной дрожи.