- Наверное, - пожал плечами муж. – Я не спрашивал.

- То есть как?

- То есть просто сообщил ему, что мы планируем его навестить. Знаешь, мы с ним видимся не так уж часто. Пусть выкроит для родителей немного времени. Чай, не простой солдат, а княжеский воевода.

Я в ответ только покачала головой.

- Ты мне лучше про невесту расскажи, - продолжил Касьян. – Я нарочно справки о ней не наводил, чтоб сначала сына выслушать. Как хоть зовут-то ее?

- Катериной.

- Как же ты с ней познакомилась?

- Не поверишь, - усмехнулась я. – Она сама ко мне пришла. Чтобы Славу расколдовать.

Взгляд Трипетовича стал удивленным. Я коротко пересказала ему подробности Катенькиного визита и чудесного исцеления ее недугов.

- Так значит, ты не против, чтобы Мечеслав женился на обычной женщине? – спросил муж.

- Нет. А ты? Против?

- На самом деле, нет. Должны же у этой чудесной девушки быть какие-нибудь недостатки?

- Ее жизнь придется продлевать искусственно. Вряд ли Катя сможет самостоятельно прожить дольше восьмидесяти-девяноста лет.

- Это будет заботой ее мужа, - хмыкнул Касьян. – Если Слава выбрал себе в жены столь хрупкое существо, должен быть готов хранить его и оберегать. Как сын вообще внимание-то на нее обратил? Вокруг него столько девок хороводы водило! Где ж он воробья-то этого отыскал?

- На княжеском пиру, - улыбнулась я. – За столом увидел и влюбился. Так они и познакомились.

- На пиру? Надо же, прямо как мы с тобой.

Я на секунду замедлила шаг.

А ведь верно.

Мы с Касьяном тоже впервые увидели друг друга на пиру, но не на княжеском, а на своем, чародейском.

Я тогда верховной ягой еще не была, только готовилась к тому, чтобы принять жезл у прежней хранительницы. Собственно, это она меня на тот пир и привела – чтобы одним махом познакомить со всеми влиятельными колдунами государства.

Кажется, это был праздник весеннего равноденствия, и я ужасно боялась на него идти. Беспокоилась, что сделаю что-то не так и навеки опозорюсь перед магическим обществом. В свет, конечно, к тому времени я уже выходила, да и не раз, однако никогда еще не общалась на равных с теми, кого следовало почтительно называть на вы.

При этом, больше всего меня волновала встреча с навьим кощеем. Агафья Матвеевна, прежняя яга, среди темных колдунов пользовалась авторитетом, и меня всерьез заботило, сумею ли я стать в их кругу таким же уважаемым человеком.

Помню, тот праздник начался очень складно: чародеи вели себя приветливо, торжественная зала была богато украшена, массивные столы ломились от причудливых аппетитных блюд. А потом распахнулись высокие резные двери, и в залу вошел Касьян.

Собственно, это стало последним, чем запомнился мне этот пир.

Я взглянула в глаза кощея, и мир просто перестал существовать. Исчезли музыка и голоса, окружающие люди превратились в тени, а всё происходящее вокруг стало незначительным. Всё, кроме этих бездонных голубых озер, в которые я мгновенно провалилась с головой.

Ранее мне говорили, что с новым кощеем ухо нужно держать востро, что коварен Трипетович и хитер, а уж в умении плести интриги равных ему и вовсе нет. Наслушавшись этих рассказов, я представляла себе навьего владыку холодным насмешливым мужчиной, привыкшим повелевать и смотреть на других чародеев свысока.

А он вдруг оказался другим. В его осанке, походке, повороте головы была и царственность, и даже некоторая вальяжность. А вот глаза смеялись. Бездонные озера бурлили от внутреннего веселья этого восхитительного человека, и тонуть в них было по-настоящему сладко…

Помню, Касьян неспешно подошел к нашей компании, что-то сказал. Кто-то из чародеев ему ответил. Потом Касьян обратился ко мне, и я тоже что-то ему сказала, наверное, это было в тему и, возможно, даже остроумно, потому как кощей вдруг улыбнулся.

Эта улыбка оказалась такой волшебной, что кровь тут же ударила мне в лицо, а сердце забилось так часто, что едва не выпрыгнуло из груди.

Святые небеса, оно и сейчас заходится от одного только воспоминания об этой встрече и силе чувств, которые захлестнули меня в тот необыкновенный день.

Я ведь никогда не верила в любовь с первого взгляда. В самом деле, что за глупость? Разве можно полюбить человека, не зная его характера и привычек?

Можно. Еще как можно. Да так, что перехватывает дыхание и одним махом выметает из головы все возможные мысли.

После пира я не спала всю ночь. Стоило сомкнуть веки, как перед внутренним взором вставало лицо с волшебной улыбкой и смеющимися очами-озерами…

- Лика?

Я вздрогнула, посмотрела на мужа.

Тихо вздохнула.

А ведь озера в его глазах никуда не делись. Разве что стали старше и спокойнее.

- Ты остановилась. Что-то случилось?

- Нет, - я махнула рукой. – Ничего. Просто немного задумалась. Идем дальше.

Несколько минут мы шагали молча.

- Ты вчера так и не рассказала, что сообщил тебе мой отец, - произнес, наконец, Касьян. – То, что все плохо, я вижу и сам. Хотелось бы конкретики.

Я согласно кивнула и принялась излагать. Излагала долго – минут пятнадцать. С подробностями и максимально точно цитируя Трипетия Ермолаевича.

Когда мой рассказ подошел к концу, вновь повисла тишина. И снова муж нарушил ее первым.

- Знаешь, я в очередной раз убеждаюсь: в любой ситуации есть свои плюсы, - задумчиво сказал он. – Мы с тобой, конечно, всему княжеству подложили жирную волосатую свинью, но лично я рад, что все случилось именно так.

- В каком смысле? – изумилась я.

- В таком, что только конец света смог заставить тебя задуматься о том, чтобы оставить свою треклятую службу.

Мои брови взлетели почти до корней волос.

- Ты в своем уме?!

- А что? - невозмутимо пожал плечами муж. – Моя жена наконец-то сможет больше времени проводить дома. Это ли не повод для радости?

Я закатила глаза.

- Прекрати паясничать.

- Я не паясничаю.

- По-твоему, моя служба – краеугольный камень всех наших проблем?

- Скажем так: одна из главных причин.

Покачала головой.

- С тобой невозможно разговаривать.

- Это потому, что ты все мои слова принимаешь в штыки, - Касьян остановился и посмотрел мне в глаза серьезным взглядом. – Знаешь, это очень удобно – обвинять во всех бедах одного единственного человека – меня. Я, конечно, за давностью лет к такому положению дел привык, но ведь это все равно не справедливо. Да, МОЯ служба действительно отнимает много времени. Между тем, это дело предназначалось мне с самого рождения, я к нему готовился с молодых ногтей. Более того, оно мне очень нравится. Как и ТЕБЕ ТВОЕ дело, Гликерия. Да, я целыми днями или сижу в своем рабочем кабинете, или мотаюсь по Нави. Да, дома я появляюсь поздно, а то и вовсе под утро. А ты, Лика? Разве ты когда-нибудь вела себя по-другому? Разве для тебя самой семья когда-нибудь была на первом месте? Нет! Только твои треклятые порталы, межмирные нити, злостные контрабандисты, опять же. Скажи, позволял ли я себе хоть раз отлучаться из дома на несколько дней? Да так, чтобы никто из домашних не смел даже нас секунду меня потревожить? Нет! Ты же, моя нежность, уходить с ночевками в свой волшебный лес начала уже через две недели после нашей свадьбы!

Он глубоко вздохнул.

- Я никогда не высказывал тебе свои претензии, Лика. Потому что понимал: ты делаешь большую серьезную работу, которая для нашей реальности жизненно необходима. Я молча спал в холодной постели, в одиночестве и почти без возражений завтракал и ужинал. Обрати внимание, свое недовольство я всегда выражал в шутках и старался максимально приспособиться к твоим треклятым дежурствам! Что еще?.. Ах да, ты часто жаловалась, что я говорю только о своих делах, а твои заботы пропускаю мимо ушей. Извини, дорогая, мне действительно неинтересно слушать про бивалентные искривления третьего слоя межмирного портала. Я, знаешь ли, понятия не имею, что означает эта абракадабра! И не надо делать из меня бесчувственную могильную плиту. Нам с тобой всегда было что обсудить помимо службы, и мы всегда без проблем находили общие темы для разговоров. Не спорю, я, конечно, тот еще эгоист, но ты, моя хорошая, эгоистка не меньше - в моем глазу соринку разглядела, а свое полено даже на щепки дробить не хочешь. Тебя и рождение Мечеслава дома не удержало, по крайней мере, надолго. Все служба, служба, служба… Говоришь, за годы брака мы стали друг другу чужими людьми? Неужели в этом виноват только я?!..

- Как много недовольства, - тихо усмехнулась в ответ. – Почему же ты столько лет терпел мое… неподобающее поведение? Почему сам не потребовал развода?

Касьян подошел вплотную, провел рукой по моим волосам.

- А как бы я без тебя жил? – все так же серьезно спросил он. – Я и сейчас не в состоянии себе этого представить. Можешь обвинять меня в лукавстве или считать тугодумом, но я действительно верил, что твое многомесячное отсутствие – либо затянувшееся дежурство, либо просто пауза в наших долгих семейных отношениях. И это неправда, что мне не интересна твоя жизнь - мои оборотни каждый день ненавязчиво за тобой наблюдали. Другое дело, что тебе теперь плевать на меня. И это очень грустно.

Я отступила от него на шаг, снова усмехнулась.

- Знаешь, Касьян, грустного в нашей с тобой истории гораздо больше, чем кажется. Например, вранье. Бедный ты мой, несчастный. Столько времени супругины отлучки терпел, в холодной кровати ночевал, пирожками в одиночестве давился. А как жена из дома ушла, так закручинился, что через неделю весь дворец девками забил. Сначала среднюю дочку восточного князя к себе приволок, да еще в личном крыле поселил. Небось, для того, чтоб песни тебе пела, да на гуслях бренчала? А спустя еще пару дней по соседству с ней трех заморских чародеек пристроил. Наверняка для того, чтоб ей, горемычной, скучно не было, пока ты делами государственными занят? Я, Трипетович, тоже знаю, как ты эти два неполных года без меня жил-поживал. А потому довольно кривляться. В том, что семья распалась, всегда виноваты двое. Я своей вины не отрицаю. Но лично мне больше всего жаль, что из-за наших разногласий теперь страдает все княжество.