Никто не открывал. Находиться в этом мрачном тупике дольше казалось попросту опасным.

– Нужно возвращаться к Буре, – рассудительно заметила Омарейл. – Она взяла с нас столько солей, пускай сама ищет Пилигрима.

Даррит бросил на нее задумчивый взгляд, и Омарейл вспылила:

– Да за такие деньги она должна была принести его нам на золотом подносе, посыпанного сахарной пудрой и украшенного листочком мяты! А мы бы в это время сидели в лодке и пили горячий чай.

– Полагаю, королевская казна не сильно пострадает от таких затрат. Тем более в прошлом месяце вы устроили грандиозный праздник для студентов Астардара. Ученики были в восторге и восхваляли Ваше Высочество. Никогда не подумал бы о вас как о скупом человеке…

Он снова издевался над ней.

– На данный момент я оторвана от королевской казны, и это расставание неприятно холодит душу. Я не знаю, сколько продлится наша разлука, поэтому хочу сохранить каждый соль, что у меня есть. И это просто несерьезно!

Она продолжала недовольно бубнить, пока они шли по улице назад к «Вонючему Дну». Замолчала она, только когда в поле зрения вновь появились выпивохи, что торчали у входа в таверну. Даррит остановился, велел Омарейл встать у стены соседнего дома, а сам решительно шагнул к мужчинам. На его лице была широкая улыбка.

– Добрый вечер, господа, – почтительно произнес он, точно оказался на светском приеме.

Те не ответили, с подозрением оглядывая незнакомца с ног до головы. Выглядел он по сравнению с ними по-королевски. Его темно-синий камзол был безупречен, из-под высокого ворота выглядывал белоснежный воротник рубашки, затянутый – Омарейл только сейчас обратила на это внимание – шелковым галстуком. Ботинки были начищены до блеска. Накидка из тяжелого, гладкого материала, отороченная мехом, делала его похожим на знатного господина. Только шрам на пол-лица выдавал его не столь безоблачное прошлое.

– Вы создаете впечатление людей, которые хорошо ориентируются в этих местах. Буду вам крайне признателен, если вы подскажете, где найти Пилигрима. Мы стучали в ворота, – он махнул рукой, обтянутой кожаной перчаткой, туда, откуда они только что пришли, – но никто не ответил.

– Да, должна была открыть какая-то страшная бабулька, – громко добавила Омарейл, желая продемонстрировать, что они были осведомлены о том, как тут все было устроено, и ни в коем случае не стали бы отвлекать почтенных господ без нужды.

Даррит бросил на нее предупреждающий взгляд, и она замолчала. В этот момент от толпы отделился уродливый старик. Его огромный нос свисал едва не до подбородка, из кривого рта торчал большой клык, глаза из-за отечности лица казались маленькими щелочками.