И увидел назойливую черную точку, непреклонно карабкающуюся вверх.

Черный попутчик!

Ну конечно, что-то о тебе долго слышно не было!

Тебя-то для полноты картины и не хватало!

Кто ты, тень в черном шелковом плаще? Что за бранная сила заставляет тебя ползти, скакать, лезть — всеми путями, но за ним? Уж не тебя ли имел в виду Йоркхельд, говоря, что Горт сам идет по следу?

Черный муравей, упрямо, назойливо полз по склону, торопился, но не допускал даже мысли о неосторожном шаге, о срыве, о смерти. Может, потому, что был со Смертью на «ты», прислуживая ревностно и верно?

— Эй! Вы там! У пропасти! Держитесь, чтоб вас молотом придавило! Чтоб искры из глаз вам бороды опалили! Кретины! Неумехи! Козлы… горные!

Король сморгнул оттаявший на солнце лед, а когда снова глянул вниз — ненавистной тени уже не было, словно смыло ее золотым потоком. Тогда Денхольм вздохнул с облегчением и, извернувшись, посмотрел наверх. Успел разглядеть новую руку на запястье шута, широченную, всю в мозолях и пятнах ожогов, успел услышать натужное кряхтенье, почувствовать неумолимую силу, потянувшую их из пропасти… И снова потерял сознание, уходя в белесый туман и отдающие гулким колоколом голоса…

— Да кто ж тебя учил бурым огневиком дома топить! Уйди, извращенец!

— Бурый горит лучше!

— Поучи эльфа песенки петь, недоумок! Горит лучше, греет хуже! Черным топят, запомни наконец, переросток!

Когда его сумасбродное сознание решило наконец снова попытать счастья в бренном, измочаленном теле, день клонился ко сну, подбирая полы своего плаща, местами уже заляпанного следами нетерпеливых, неповоротливых сумерек.

Король открыл глаза, искренне радуясь возможности открыть их еще раз. С любопытством осмотрелся, выискивая

Санди.

Шут лежал рядом — рукой можно достать, и голова его была заботливо перевязана чистой тряпицей. Верный шут, снова прикрывший собой «куманька», словно щитом. Верный друг, без раздумий бросившийся в пропасть… Санди дышал еле слышно, но ровно, лицо его лоснилось от толстого слоя мази, пахнущей немногим приятнее, чем привычные настои Эйви-Эйви.

Успокоившийся взгляд короля скользнул дальше, на поиски проводника.

…Высокий стрельчатый потолок, покрытые резьбой дубовые панели обшивки каменных стен. Мощные лавки, печь с изразцами, пред которыми меркли виденные в проклятом Доме. В очаге шипят, переливаясь всеми оттенками красного и синего, темные камни, дают много тепла, но мало света. В помощь им трещат сальные свечи, оплавляясь на тяжелую бронзу подсвечников. Неверный, мерцающий свет выхватывает из полумглы черты суровых лиц, обрывки скупого разговора…