И наткнулся на темное, неживое пятно, уродливым шрамом перечеркнувшее сияние солнечного дня.

Напротив города, схожего с волшебным сном, застывшей маской боли чернели израненные временем скалы, крошащиеся зубы старца, гниющие и отравляющие жизнь вечным зудом…

Панно оставило ощущение сказки в оправе лжи и соленой горести. Ощущение страха и непонимания. И не было рядом Эйви-Эйви, способного пояснить и успокоить.

Откуда он принес это видение? Что хотел вложить в корчащийся от судорог отвращения камень?

Остальные залы были подобны мерцанию звезд на бархате ночи, они врывались в сознание, выдирая с клочьями сердце, чтобы навеки оставить его в прохладе своих колоннад.

Увлеченный, разнеженный, почти потерявший рассудок король толкнул очередную богато украшенную дверь… и очутился прямо посреди кровавой схватки, орущих проклятия глоток, сверкающей стали топоров.

Долгие месяцы опасного пути сделали свое дело: не успел разум осознать происходящее, а тело уже летело к дальней стене, извернувшись в сверхчеловеческом прыжке. И когда ноги плотно прилепились к мраморному полу, и упруго согнулись колени, напрягаясь, готовясь к новому прыжку, руки уже сжимали прихваченную где-то старинную алебарду.

— Отставить! — за месивом искаженных яростью лиц и мокрых от пота бород раздался сухой, раздраженный, как воспаленное горло, голос. — Все по местам!

Смешение бород и топоров рассосалось так быстро, что король и глазом не успел моргнуть. А взмыленные Касты уже ровняли две длинные шеренги.

— Ну и кому это в Горе жить надоело? — сварливо поинтересовался Эшви, отирая праведный пот недавнего боя. — А, нас решил посетить благородный гость, украшение Рода! И почему же гость, желая принять участие в наших скромных забавах, не прихватил с собой оружия, достойного битвы? И зачем же этот вездесущий гость терзает алебарду моего эккенди?

Оробевший от такого приема, Денхольм скромно отставил реликвию в сторонку, разве что ножкой не повел, мол, я даже рядом не стоял, оно само!

Но Эшви лишь возмущенно хмыкнул и прицокнул языком:

— Чтоб вам всем, дармоеды, так прыгать в минуты опасности! А ты, гость, раз пришел, бери-ка в руки топор. Посмотрим, на что ты годишься!

Король хотел возразить, что не знает даже, как лучше ухватиться за топорище, но не успел. Лишь язык высох и отнялся от волнения, когда руки ощутили всю тяжесть дерева и стали, слитых воедино.

Старейшина поигрывал своим знаменитым кастетом, вприщур выбирая ему соперника из охочих до драки учеников, и Денхольм почти смирился с неминуемым позором, но тут шумно распахнулась потайная дверь, пропуская странное существо, похожее на дикобраза, вместо колючек утыканное остриями мечей, копий, топоров и каких-то совсем уж немыслимых образований. Вся эта груда с диким грохотом рухнула на не шлифованный мрамор пола, и над завалом сверкнули злобные глаза Торни.