— А разгребать будете сами! — с достоинством огладив бороду, заявил он. — Сколько раз просили: пришли, Мастер, гнома, пусть заберет барахло! Что донес — все ваше, чего не досчитаетесь — мы не виноваты. Балуйтесь на здоровье.

Сердитый гном хотел удалиться с видом оскорбленной невинности, но цепкие пальцы родного деда ухватили внучка за ухо, выволакивая на середину залы.

И, как заметил растерянно оглянувшийся король, не было среди прочих Бородатых ни насмешливых ухмылок, ни скрытого злорадства. Одно лишь сочувствие. Многие невольно прикрывали ладонями собственные мочки, недобрым словом поминая хватку Старейшины.

— Вовремя ты заглянул к нам, малыш, весьма кстати! — ласково пропел Эшви, в то время как Торни усиленно боролся за свободу передвижения.

Но вырваться из захвата старика было непросто, и Старейшина продолжал, посмеиваясь:

— Покажи-ка мне, милый, не позабыл ли ты мою науку! К нам вот гость скучающий забрел, как увидел драку — сразу за оружие схватился. Так не позабавишь ли гостя, отступник?

И узловатые пальцы выпустили наконец пунцовое ухо.

Торни недовольно фыркнул, завертелся волчком, разражаясь площадной бранью, а когда остановился, в руках у него переливался холодными сполохами тяжелый боевой топор, перед которым тускнело, превращаясь в безобидные игрушки, прочее оружие, собранное в Зале Воинской Науки.

Король посмотрел в глаза гнома, полные все тех же сполохов, прикрытые клочьями бровей, и стало ему не по себе. Страшно ему стало, как будто прочел он свой смертный приговор. Будто снова стояли они в древней Сторожке, лицом к лицу, и первая молния гнева и непонимания уже сверкнула, и тяжелый воздух дрожал, скрученный тугой пеленою близкой грозы…

И не было рядом проводника, способного остановить неминуемое!

Гном кратко рыкнул и ударил первым. Денхольм судорожно выставил неумелый блок, топор скользнул в разом вспотевших руках и…

И неожиданно занял то самое, единственно верное положение, прирос к ладоням, готовый принять и отразить любой удар. Почти любой.

Потому что он снова почувствовал себя Кастом.

И вспомнил, как мягко, невесомо умеют ходить гномы. Как ласково и цепко держат противника взглядом исподлобья, как упреждают удары, словно притягивают чужое оружие на прочное топорище. Как стремительно наносят удары, как небрежно пленяют клинок врага, как освобождаются из захвата сами…

Сердитый гном дрался молча, с гримасой отвращения, будто делал грязную работу. Словно сытый горный кот игрался с падалью, которую и есть неохота, и выбросить жалко.

И бой закончился с той же стремительностью, с какой взлетела первая атака. Безоружный король опустил руки, всей кожей чувствуя остроту лезвия, царапающего грудь.