Денхольм поспешил выйти за пределы загаженных сплетений кривых улочек и направился к реке, на пристань. Не то чтобы он горел желанием встретиться с Лаэстом… Но с другой стороны, чем не шутит Темная Сила? «Ветер» казался ему самым надежным суденышком из всех, что можно было нанять за деньги в этом Крае Отчаянных Головорезов, как с неуместным пафосом называли Ласторг местные жители.

Знаменитого трегга у причала не оказалось, и разобиженный на судьбу король от нечего делать принялся осматривать разномастные суда и суденышки. Одно из них, под горделивым названием «Гроза Южного Моря», как раз разгружалось под самую черную брань капитана и его помощников. От «Грозы» несло таким дивным ароматом, что у Денхольма засвербело в носу и закружилась голова, он напрягся в ожидании какого-нибудь подвоха, настолько не вязался с обшарпанным видом двухмачтового кренха запах ранних роз. Из трюма выносили аккуратно обвязанные ящики и складывали неподалеку под надежной охраной.

— Что за груз? — грозно вопросил король, кидая присевшему отдохнуть матросику мелкую монетку.

Парень ловко поймал сверкающую денежку, задумчиво повертел в продубленных морскими ветрами ручищах:

— Хороший вопрос, господин мой, — жизнерадостно оскалился он. — Я бы сказал, вопрос на пять медяшек: по монетке за слово! За эту монетку вот вам первое: «груз».

— Шельмец! — развеселился король и кинул вторую.

Матрос позвенел в кулаке двумя денежками и улыбнулся еще шире:

— Второе слово, мой господин: «цветочных»… Благодарствуйте! — обрадовался он, принимая сразу два медяка. — Третьим словом у нас будет: «лепестков», ну а четвертым: «княжества». Будем покупать последнее слово?

— А я и так знаю, — усмехнулся в ответ король, пряча в кошелек последнюю медяшку. — Груз цветочных лепестков княжества Самоххин, откуда же еще! — и, насвистывая нехитрый мотивчик, отправился к капитану.

— Разумное сочетание щедрости и скупости — вот качество поистине великого купца! — завздыхал ему вдогонку обделенный хитрец.

Но Денхольм даже не обернулся, выискивая капитана. Вскоре он услышал поток столь отборной ругани, изобилующей умопомрачительными фразами из морской терминологии, что, не колеблясь, пошел на шум, как корабль на свет маяка бурной ночью. Орущий человек не был похож на грозного пирата с картинки древнего манускрипта об открытии мира, но тем не менее от него шел слишком сильный поток властности и жестокости, чтобы оставить хоть тень сомнения. Увлеченный последовательным перечислением фауны и флоры подводного царства применительно к собственным матросам, он не сразу заметил короля, но как только нахальный чужак, посмевший ступить на палубу обожаемого судна, оказался в поле его зрения, команда вздохнула с заметным облегчением и скоренько рассосалась кто куда, бросая на пришельца сочувствующие взгляды.