— Вот это по-нашему! — хлопнул его по плечу капитан. — На такое дело я тебе даже две златки прощу, приятель!

А то все духи да масла, акульи зубы им в задницу! Шлюха — она и есть шлюха, чем ни помажься! А вот выпивки хорошей в этой дыре и не сыщешь!

Они расстались лучшими друзьями, кэп даже приказал своим матросам доставить в город громоздкий груз и жутко обрадовался, узнав, что адресатом является старый Тэй:

— Ты в надежной гавани, морячок! — прокричал на прощание великан, потрясая кулаками размером с ядро для катапульты каждый.

По дороге в трактир король завернул к местному писарю и состряпал очередной вексель: на цветочки ушли остатки совместных с Санди денег, и экономный шут не простил бы ему подобного расточительства. Меняла рассматривал его творение долго и тщательно, с особым вниманием изучая оттиск Большой Печати. Но, убедившись в подлинности документа, деньги отсчитал без лишних разговоров: здесь вообще не любили задавать вопросов о судьбе покупаемых предметов. Вексель был настоящий, и кому какое дело, где покоится его прежний хозяин и успели ли акулы обглодать его бренное тело!

Когда Денхольм, крайне довольный собою, наконец добрался до трактира, его ждало еще одно, крайне занимательное зрелище: дядюшка Тэй, с которого можно было лепить аллегорическую статую Удивления, возвышался над доставленным по адресу богатством. Его взор, обращенный на постояльца, был столь жалок и близок к помешательству, что король не стал его мучить и объяснил все, как есть.

— А рецептик этой настойки у вас имеется? — осторожно поинтересовался старый пират, почесывая лысину.

— Имеется, — кивнул король, сладко потягиваясь. — Дай бумаги, набросаю, что да как. И вот еще что: ты можешь гнать настой, а можешь просто продавать втридорога всяким разным знахарям, дело твое. Но один ящик я забираю…

Сундук, набитый лепестками, оказался довольно легким, хотя нести его наверх было жутко неудобно. Но король мужественно дотащил и выпотрошил перед спальней Илей, устилая коридор благоухающим ковром. Его благородства и скромности хватило на то, чтобы не маячить жалкой тенью, ожидая благодарности пробудившейся прелестницы, и, усилием воли заставив себя уйти от вожделенной двери, Денхольм отправился в собственную спальню.

Где и рухнул на постель, полный самых волшебных предчувствий, ожидая… Впрочем, он и сам толком не понимал, чего ожидает от своей эксцентричной выходки, просто радовался ей, как ребенок новой игрушке.

Во сне он видел Илей, усыпанную лепестками с головы до ног. А еще он видел Ташью и, сравнивая, понимал, как все-таки они похожи. Маленькая Иллисса изумительно напоминала ту шальную девчушку, о которой сама Ташка старалась вспоминать как можно реже: озорницу, носившуюся с мальчишками по дворцовому парку, поднимавшую рев оттого, что играть Прекрасную Даму скучно, уж лучше сражаться с драконами, и дравшуюся с братьями Сайх за лишнюю порцию апельсинового пудинга…