– Конечно, – сказал он Даниле, – у этого Юэ свой взгляд на мир и иная форма мышления. Но технология жуткая. В Китае используют особые яды, подчиняющие сознание. Выбирают для этой цели преступников или заклинателей с искаженной ци. А у вас отбрасывают во тьму тех, кто почти достиг просветления, вырастив внутри пустоту Дао, отказавшись от мирских устремлений. Страшно. Все равно что постучаться к отшельнику, вырвать того из медитации, тянувшейся сотни лет, и заставить отплясывать в Цветочном доме.

Мы с Данилой переглянулись. Нет, заглядывать в восточную душу – все равно что брести в темноте. Сто раз споткнешься, разобьешь лоб о стену и все равно ничего не поймешь, не найдешь даже проблеска света.

– Мне не нравится это здание. – Юэ Лун указал на завод. – Оно мертвое даже для тени. Мертвее, чем кладбище под луной.

Я прислушалась и оступилась – так непривычно звучало вокруг. Подобные ноты рождало насквозь промороженное зимнее поле, с которого беспощадной поземкой сдернуло снежный покров. Застывшие жухлые травы, колкие крупинки инея, отражающие лунные блики. И над всем этим – еле слышный звон, затихающий перелив струны.

– Пахнет кровью! – крикнул Данила, мгновенно преображаясь. Колода карт перетекла между пальцами, раскрывшись двумя веерами. – И вроде какой-то травой!

Обухов побежал через двор, к лестнице, ведущей в главную башню. Юэ Лун чуть задержался, выхватывая из рукава талисманы.

– А-ля, останься, – попросил Китаец то ли ласково, то ли жалобно. – Не нужно туда ходить. Лучше вызови командора.

Я почти согласилась с его мольбой: в самом деле, что мне делать в бою, буду мешаться и парней отвлекать. Посторожу территорию, дождусь Фролова с группой захвата. Мне ли тягаться с драконом?

Но в эту минуту из красной башни, нарядной и мрачной одновременно, раздался истошный крик и следом надсадное завывание. Я подумала о Кларе Гордон, но потом с удивлением и паническим ужасом различила гул самолетов, свойственный Пятой сестре.

Там была Кудринка! Долли! И все доводы Юэ Луна, которые тот мог привести, растаяли бесполезной дымкой. Я уже бежала вслед за Данилой, и в левой руке поблескивал гриф, а в правой воинственной саблей отсекал сомненья смычок.

Я не лезла в чужие разборки, я спешила на помощь сестре.

Долли продолжала кричать, как-то глухо, тоскливо, будто в первом вопле выплеснула всю себя, до дна, а теперь балансировала на краю, прежде чем рухнуть в ад. Милая Долли, Даша, красивая рукодельница, заботливая хозяйка…

Ворвавшись в здание завода «Рассвет», я внезапно поскользнулась на чем-то вязком и липком и, наверное, свалилась бы в лиловую лужу, если б не Юэ Лун. Китаец успел, подхватил меня, бережно удержал в объятьях.