Я вгляделась и едва опознала Долли, прижимавшую к губам руку Матвея: милая, кроткая Кудринка походила на ведьму из хоррора. Она уже не кричала, просто сидела с потерянным видом, зареванная, всклокоченная, с расцарапанной ногтями щекой, безумная и опасная. Я ощутила силу высотки, слабый ток под ее ногтями, услышала, как Даша Сорокина, Пятая сестра Лицевого корпуса, пытается влить энергию, оживить, вернуть из-за Кромки убийцу, превращавшего людей в марионеток.

Я смотрела, не верила, но понимала, сочувствовала ей всем сердцем. Может, нам семерым на роду написано влюбляться в бессердечных чудовищ?

Но все-таки – Долли и Матвей Гордон?

– Как она попала в это безумие? – чуть слышно спросил Юэ Лун, оглядываясь по сторонам.

В вязкой жиже на полу отчетливо стыли отпечатки кроссовок курсанта, а других следов не было видно. Но Обухов без раздумий ткнул в угол, на слегка приоткрытый проход под лестницей. Здесь даже воздух был чуть свежее, отдавал прохладой и влажной плесенью, как из подвала с текущей трубой. То есть одна из легенд «Рассвета» на наших глазах обернулась правдой: здесь действительно проложили подземный ход от башни на Кудринской площади, в народе «Дом авиаторов», до завода, где трудились жильцы высотки!

Тайный ход, соединивший две крайности – со-здание Лицевого корпуса и главу исподнего клана, второго по силе в Москве.

Я попыталась обнять сестру, оттащить ее от трупа Матвея, но она зарычала, как дикая кошка, и продолжила бессмысленно расходовать силу, надеясь исцелить и вернуть любимого. Я уже не слышала музыки Гордона, лишь отзвук гуциня – последний удар, оборвавший исподнюю жизнь.

– Синг Шё, – прошептала я Обухову.

Данила покачал головой.

– Здесь убивали иначе. Почерк дракона в Доме Иллюзий был лаконичным и жестким. Он пытал лишь Петра Кондашова, остальных прикончил сравнительно чисто. Здесь же будто метался зверь, раздирая людей как ненужные письма. Прости мне сравнение, но так убивал один нелюдь в середине тридцатых годов. Тот же стиль, тот же кровавый след.

– Между прочим, тот нелюдь играл на рояле! – злым шепотом возразила я. – А здесь ни малейшего намека на клавиши.

– Между прочим, теперь он сменил инструмент!

Хотелось крикнуть, что Григ был со мной, доказательства – на лице и на теле, оставленные жестоким бичом сфокусированной музыкальной фразы. Но увы, я не могла поручиться за несколько часов после рассвета, когда Григорий покинул меня, взведенный до предела жаждой убийства.

Промелькнула мысль: неужели правда? Неужели он мог вступить в сговор с драконом? У Грига есть слабая точка – сестра. Если Синг Шё предложил лекарство…