Затрезвонил телефон, я метнулась в прихожую. Думала, узнаю что-то о Кудринке, но нервозная Варька отдала приказ:

– Десять минут на сборы – и в штаб! Сегодня ночью дракон обокрал Исторический музей и слегка помял Красную площадь.

– Чего? – удивилась я. Нет, все понимаю, Изнанка, исподы, но есть же в мире святые вещи! – В смысле, помял Красную площадь?

– Того, – огрызнулась Шестая. – Ну, не помял, им самим помяли, в брусчатку вдавило гада. Короче, я тебя жду.

Я попыталась обуть кроссовки, одновременно допивая кофе, сунула чашку Самойлову вместе с недожеванным бутербродом. Схватила скрипку, рванула к балкону.

Второй день недосыпа, достали уже!

3

Совещание в павильоне в Останкино прошло в скромном семейном кругу. По сравнению с недавним собранием народу в кабинете набилось немного.

Сам командор, капитаны-любимчики – Обухов, Людмила и Патрик, – еще пара-тройка полузнакомых. Ну и Сестры из Лицевого корпуса, шесть со-зданий, за исключением Кудринки.

Даже чашек на всех хватило, будто обсуждали не грандиозный провал, а устроили летний корпоративчик. Чай, кофе, печеньки, конфетки. Так мило, что зубы сводит.

Фролов не обзывался «голубчиками» и «сударынями бесценными», вводил высший состав кромешников в курс дела строго по существу.

Курс, надо сказать, был так себе. Обвалился за ночь курс Бюро Кромки, резко подешевели акции. А ведь и так, поделилась Варька, им урезали дотации при Брежневе, а уж в годы перестройки вообще закопали – отсюда и кризис в девяностых годах, разгул исподней преступности. Шеф из пепла поднял Бюро, собрал талантливую молодежь…

– Итак, что мы имеем? – Фролов нахмурился, и Шестая послушно заткнулась. – Скверный прикуп, господа гардемарины. Зная об интересе дракона, я лично договорился там. – Краткий кивок в потолок, но я не поняла, с кем именно. С богом? С администрацией президента? – Мне выдали артефакты Брюса из старых кремлевских запасников. Мы анонсировали выставку в СМИ, запросили питерские музеи, которым досталась большая часть коллекций Якова Брюса. Намечалась грандиозная экспозиция в Государственном историческом музее.

– Почему сдвинулись сроки? – уточнила безжалостная Марго.

Громова молчала, но смотрела с укором, и сейчас за ее плечами была не просто красивая башня, а все Министерство иностранных дел. Чудилось, что за зданием МИД метал гневные молнии Кремль, замолчавший со времен революции, терпеливо сносивший все издевательства, а теперь разбуженный невесть кем. Будто всесильный старик-богатырь пробудился, осмотрел территорию, недосчитался монастырей и храмов в кольце зубчатых стен и пришел в бесконтрольную ярость. До сих пор дрожь стояла по всей Москве, а дорожные службы пилили деревья, сломанные ураганом.