Свекровь встала и подошла к единственному шкафу, распахнула его дверцы.

— Я сама, — тихо прошептала Люба. — Но куда же я пойду?

— Ты же жила где-то до этого, вот туда и возвращайся. Чай, не сирота, и мать, и отец имеется.

— Алина Сергеевна, но там меня никто не ждет, и места мне там нет.

— Тебе и тут места нет.

Женщина резко развернулась и посмотрела на Любу.

— Это ты во всем виновата. Отправила его на эту чертову стройку работать, родила не вовремя. Если бы не твоя жадность, он был бы до сих пор жив, — зашипела она в лицо снохе. — Чтобы завтра твоего духу тут не было. Мебель оставь, Славке пригодится, ты все равно на нее ни копейки не потратила, все на Егоркины деньги куплено. И на наследство даже претендовать не смей. Я на похороны потратилась.

Она резко рванула в сторону двери и громко ее захлопнула. Тут же выплюнула соску Верочка и залилась громким плачем.

— Господи, да куда же я пойду? — села вместе с малышкой на руках Люба. — Егорушка, ну как так? Ты же говорил, что комната эта твоя, ты сам на нее заработал и сам купил. Мы же с тобой в ней ремонт сделали, мебель купили. Хотели ее продать и купить хорошую квартиру, — разговаривала Люба с портретом в траурной рамке.

Любе было всего восемнадцать лет, когда она познакомилась с Егором. Он работал на стройке и вполне неплохо зарабатывал. Ему тогда исполнилось двадцать два года. Провстречались они пару месяцев и решили пожениться. Люба тогда училась в медколледже на акушерку. Со второго курса стала подрабатывать постовой ночной сестрой в роддоме. Только туда всегда требовались работники.

Прожили они с Егором почти три года, и родилась малышка Верочка. Любаша к тому времени уже успела получить диплом и поработать немного акушеркой. Каждая заработанная копейка откладывалась на будущее улучшение квартирных условий. А теперь Люба не знала, как ей жить дальше. Она была растеряна, подавлена и убита горем.

Кое-как успокоив ребенка и уложив ее спать, она решила позвонить матери.

— Алло, Любаша, что случилось? — спросила устало мама.

— Она меня выгоняет, — заплакала Люба.

— Свекровь?

— Да, говорит, что это ее комната по документам.

— Так ты документы смотрела?

— Я их не нашла. Егорка их тут и не хранил, боялся, что у комнаты дверь вскроют и их украдут. Всё у матери было, — всхлипывала Люба.

— Вот засада.

— Мама, куда мне идти? Она сказала, чтобы к завтрашнему дню меня тут не было, и чтобы я всю мебель тут оставила, — тихонько плакала Люба.