— Я сейчас с бабушкой поговорю. У них Васькина комната стоит пустая. Он только через неделю с вахты приедет, — вздохнула мама.

— А потом куда мне?

— Ко мне приедешь.

— Мама, ну куда? Вас и так в двушке четверо. В одной комнате с братьями жить? Верочка почти круглые сутки сейчас плачет, то ли зубки режутся, то ли животик болит, то ли еще что.

— Не реви, придумаем что-нибудь. И вообще, на счет комнаты уверена? — строго спросила мама.

— Да не станет меня свекровь обманывать, — шмыгала носом Люба.

— Угу. Милая моя, не плачь, ради Бога, что-нибудь придумаем. И мебель мы им не оставим. Сергею сейчас звякну. Он к тебе подъедет и всё разберет.

На следующий день Любушка вместе с Верочкой выходили из совершенно пустой комнаты. Отчим Сергей накануне пробежался по общежитию, предлагая мебель по сходной цене. Вечером забрали шкаф и стиральную машинку, а утром всё остальное.

Любу с Верочкой на время приютили бабушка с дедушкой. Но через неделю вернулся дядька с вахты и попросил ее на выход. Старики не особо перечили сыну, им хотелось покоя. Ещё неделю Люба с дочерью прожила в маминой семье. Практически круглосуточный плач малышки вымотал всю семью. Любе с Верочкой приходилось делить комнату с двумя братьями пяти и семи лет. У мамы это был второй брак и два поздних ребенка. Люба старалась всё делать по дому, но напряжение росло с каждым часом.

Как-то приехала бабушка к ним в гости. Они сидели втроём на кухне и пили чай.

— Я звонила бабе Наде, — сказала бабушка, — что-то она совсем плохая стала.

— У неё же дом большой? Как она в нём одна управляется? — спросила мама.

— Большой, одна живёт и живность всякую держит. Ей уже помощь нужна, — подтвердила бабуля.

— Люба, может, поедешь к бабе Наде? Присмотришь за старушкой.

— А нужна я там? — с тоской спросила Любаша, — тоже погонит из дома через неделю.

— Никто тебя не гонит. Ты пенсию по потере кормильца оформила? — спросила мама.

— Да, но когда она ещё будет.

— Когда-нибудь да будет.

— Я тогда ей позвоню и предложу помощь в твоём лице, — вздохнула бабушка.

— А сколько ей уже? — спросила мама.