— Да шут её знает, я её всю жизнь помню старой. Под сотню лет, наверно.

— Ого, — удивились Любаша с мамой.

— Вот вам и ого.

— А кем она нам приходится? — спросила Люба.

— Какой-то родственницей. То ли двоюродная, то ли троюродная сестра моей мамы, — ответила бабушка.

Люба представила себе дряхлую сгорбленную старуху, которая еле передвигается по дому. Да и сама изба ей представлялась чем-то древним и полуразрушенным. Ехать к чёрту на кулички не хотелось, но и выбора особо не было. На съём у неё денег не имелось, а отравлять жизнь близким тоже не хотелось.

Бабе Наде тут же позвонили и договорились о приезде Любушки с Верочкой.

— А она дохтур? — спросила старушка.

— Акушер, — пояснила мама.

— Значит, дохтур. Это хорошо, пусть едет. У меня дом большой, всем места хватит.

— Верочка только беспокойная сейчас, у неё зубки лезут.

— Я люблю маленьких деток, пусть приезжает, — захихикала баба Надя.

Старушка объяснила, как к ним добраться.

— Как на автобус пересядет, так пусть мне позвонит, чтобы я их ждала.

— Хорошо, — кивнула мама.

— Ну всё, не хворайте.

— Спасибо вам, баба Надя.

— И вам всех благ, — ответила старушка и отключила телефон.

— Уму непостижимо, 450 километров до её деревни, глухомань какая-то, — с тоской вздохнула Люба.

— Ну давай мы с бабушкой скинемся по пять тысяч, и ты себе комнату снимешь, — покачала головой мама.