— На завтрак будем есть суп? — удивилась Люба.

— Это не просто суп — это бульон из жертвенного петушка. Каждый в этой деревне должен съесть хоть немного от него, иначе быть беде.

— Я думала, что вы там его кому-то в жертву принесли, где-то зарыли или повесили.

— Да, что же мы тебе совсем что ли темные люди? Никуда жертвенное животное не выбрасывается и не выкидывается. Из него готовится еда. Ее должен съесть каждый.

— У мусульман такое кажется есть.

— У всех такое есть, — поморщилась баба Надя.

— А что за беда может случиться? — спросила Люба.

— Смотри, я тебе вчера говорила, что каждый у нас знает, когда умрет.

— Говорила, — кивнула Люба.

— Так вот, через три дня после того, как человек умер, должна прийти новая жизнь. То есть одну жизнь забрали, другую дали. А тут получается, что ребенок родился раньше времени, а Наташа еще жива. Понимаешь?

Люба с интересом смотрела на бабу Надю.

— Будем считать, что понимаешь. Так вот, они все равно заберут чью-то жизнь, и если не взяли Наташину, значит кого-то другого. Мы им в жертву отдали петуха, чтобы больше никто не умер.

— А Наташу почему не жалко было отдавать за жизнь мальчика? — Любе было любопытно.

— Она лежит уже полгода, сама ничего делать не может, даже не разговаривает с нами, лежит пластом. Только иногда плачет, ей очень тяжело. Мы, конечно, за ней ухаживаем, но сама понимаешь, это все же не жизнь, бездвижной колодой лежать.

— Ясно, — только и смогла ответить Люба, — А у вас так принято рожать дома?

— Нет, конечно, народ у нас нормальный, как срок подходит, так собираются и едут в райцентр. Просто вот тут, так получилось. Родила на пару дней положенного срока.

— Я так понимаю у этой Светланки мужа нет.

— Нетути. Ей двадцать пять лет. Уехала в город учиться. Выучилась, осталась там работать. А туточки полгода назад, взяла, да и вернулась, — рассказывала баба Надя.

— С подарком.

— Ну, да.

— И чего ей будет от отца? — поинтересовалась Люба.

— Да ничего не будет. Девка то уж взрослая, а все не замужем, так хоть так. Как у нас говорят — стельная корова лучше, чем яловая.

— Так она уже родила.

— А без разницы, — усмехнулась баба Надя, — Ты давай ешь. Вон Верочка уже весь бульончик схлебала, а ты только вопросы задаешь.

— Так мне же интересно. А вы повитуха? — спросила Люба.

— Нет, ну принимала я пару раз роды у людей, да это было так давно, что и сама не помню. Да и нет в этом нужды. Летом к нам скорая может доехать, а зимой по всякому бывает. К тому же у нас тут не так часто и рожают. Вон только у мельника и прибавление в семье бывает.

— У него пять детей?

— Да, все девки. Старшой Светке двадцать пять годков, второй Ленке двадцать годков, третьей Варечке, ты ее видела, пятнадцать, четвертой десять, а последней пять.

— Обалдеть, каждые пять лет.

— Ну, вот так они подгадывают, а через пять лет после последыша внучок народился. Мы-то думали, что девки замуж выйдут и вернутся сюда с семьями, и деревня оживет, вот только никак не получается. Хотя старшая все же приехала, — покачала головой баба Надя.

— А вторая тоже в городе?

— Тоже там, учится. Ладно, сейчас мельник приедет, поедем с ним бульон по деревне развозить. С нами не хочешь?

— Нет, — помотала головой Люба, — А вы вчера с кем разговаривали пока я спала?

— Так с матерью твоей. Ты ей позвонить забыла, а она уже переживать начала добралась ты до нас или нет.

— Точно, вот я вчера и закулемалась. А разве у вас тут телефон ловит? Я вчера не могла до вас дозвониться.

— В деревне ловит, а вот на трассе нет, — пояснила бабушка.

В окно постучали.

— Заходи, Михаил, чего топчешься, — крикнула баба Надя.

В дом вошел тот самый мельник. Он положил на стол завернутый в полотенце маленький кирпичик хлеба.

— Жертвую, — сказал он.

— Пусть боги примут нашу жертву, — кивнула баба Надя, — Раздевайся, за стол садись, отведай петушка.

— Дай, — потянула к теплому хлебу ручки Верочка.

— Вот это к добру, — улыбнулся Михаил.

Люба отрезала от хлеба горбушку и разделила ее вместе с дочерью.

— Как там Светлана с мальчиком? — спросила она.

— Спят, чего им будет.

— Его надо как-то записать, зарегистрировать.

— Не переживай, все запишем и зарегистрируем, — ответила баба Надя.

Она поставила перед Михаилом миску с бульоном и кусочком мяса. Он выпил его одним махом и зажевал мясо.

— К добру, — кивнул он.

— Баб Надя, собралась?

— Да ужо.

— Ну, поехали.

Он накинул на себя дубленку, подхватил замотанную в одеяло кастрюлю и вышел из избы.

— А вы тут чай, или взвар, или молоко пейте. Вот это Люба твоя чашка, а вот эта Верочкина, не перепутай. У нас принято каждому пить и есть из своей посуды, — сказала баба Надя, повязывая платок на голову. — Всё, я побежала. Надо всех объехать, пока бульон не остыл.

Она выскочила из дома и побежала вслед за Михаилом.

— Чудно всё это, — вздохнула Люба.

Первый раз за последние две недели ей не хотелось плакать по Егору. Водоворот событий захлестнул ее и вытеснил из груди печаль. Конечно, сердце все равно ныло, но вот слезы уже к глазам не подкатывали.

Она помыла посуду, вытерла со стола, умыла Верочку, подхватила ее на руки и понесла в спальню. Там она посадила дочь в кроватку и принялась разбирать свои сумки. Ребенок сосредоточенно играл с какой-то деревянной игрушкой. Люба решила, что это баба Надя положила ее в кроватку. Разложила все вещи в шкафу, достала телефон и набрала мамин номер. Удивительно, но пропущенных от нее не было. После нескольких гудков мама взяла трубку.

— Привет, мамуль, — сказала Люба.

— Здравствуй, моя хорошая. Как доехали? Я вчера тебе звонить не стала, сразу бабе Наде звякнула, думала, что вы там отдыхать будете. Я ведь угадала.

— Нормально добрались. Верочка себя хорошо вела, не капризничала, не кричала, и ела все, что я ей давала. Даже дала мне немного поспать в электричке.

— Вот и хорошо.

— Правда, нас газелист на трассе выкинул и уехал, — пожаловалась Люба.

— Боже мой. И как вы до деревни добирались?

— Баба Надя за нами сани отправила, — ответила Люба.

— Как хорошо, что все обошлось, а то бы замерзли. Вот же люди какие бывают, чтобы ему пусто было. Даже не пожалел маленького ребенка. Ну, да Бог ему судья. Как вас приняли? — поинтересовалась мама.

— Отлично, и накормили, и напоили, и спать уложили. Баба Надя нам комнату выделила. У Верочки даже кроватка своя есть.

— Как она там себя ведет? Не плакала ночью? — спросила мама.

— Проспала всю ночь.

— Ну и замечательно, дай Бог бабе Наде крепкого здоровья и долгих лет жизни.

Они еще немного поговорили.

— Все, Любаша, мне работать надо. Если чего, звони. Да и просто так звони. Если что-то у вас там не так пойдет, то возвращайтесь, придумаем, где вам жить. У свекрови спросим, есть ли у нее права на вашу комнату.

— Потом, мама, я пока не готова воевать, — вздохнула Люба.

— Время еще есть, — согласилась мама, — Верочку поцелуй, я поскакала.

Люба отбила звонок и поставила телефон на зарядку. После общения с мамой она решила обойти дом. Вчера ей это сделать не удалось. Изба оказалась довольно большой — четыре комнаты, из которых зал и три небольшие спальни. Отапливал дом котел на дровах, также имелась печка, на которой готовили.

— Вот протопи такое, — вздохнула Люба.

Из маленькой спальни донесся смех Верочки. Люба решила посмотреть над чем ребенок смеется, может котейка забрался в кроватку. Верочка смотрела на бортик кроватки и заливалась смехом. У Любы побежали мурашки по спине. Почему-то вспомнился рассказ бабы Нади о домовом.

— Не может быть, — помотала она головой, — Наверно, там какой-нибудь паучок бежит. Верочка его видит и смеется, — она попыталась себя успокоить.

Дверь в избу скрипнула и Люба направилась в кухню. Вернулась баба Надя с пустой кастрюлькой.

— Я что-то тебя вчерась и не спросила, как ты доехала, — начала она с порога.

— На электричке нормально, а тут меня водитель из машины выкинул вместе со всеми вещами, еще и обозвал.

— То есть не стал ждать, когда вас кто-то заберет, и заезжать не захотел?

— Угу, — кивнула Люба.

— Ну, чего поживет еще наша Наташа. Боги сами жертву выбрали.

— Что-то звучит как-то жутко, — нахмурилась Люба. — Кто-то помер?

— Не помер, пока, скорее всего и не помрет. Перевернулась его Газель, на границе с другой деревней. Он даже не успел далеко отъехать от нашего перекрестка. Выбраться из нее не смог, провалялся несколько часов на морозе. Ручки и ножки у него стеклянные стали. Вот так-то наших забижать, — хмыкнула баба Надя.

— Ну, это просто стечение обстоятельств.

— Конечно, — кивнула бабушка и хитро улыбнулась.

— Так вы же в качестве жертвы петуха зарубили.

— Так и водитель не помер, — развела она руки в разные стороны.

Глава 6 Поговорили

Глава 6 Поговорили

На полу для Верочки постелили одеяло, насыпали туда несколько игрушек и посадили играть.

— Эх, дома столько всяких разных игрушек осталось, — вздохнула Люба, — вот сюда только несколько штук смогли взять.

— Так навяжи да нашей сама, много чего смастерить можно, — сказала баба Надя.

Она устроилась на диване со спицами и клубком в руках.

— Ну да, вон какую интересную вы ей игрушку положили, - сказала Любаша.