— Ты чего совсем ку-ку? — спросила ее Люша и попыталась отобрать у нее ребенка.

— Не трогай. Младенчик обещан ему, иначе мне придется туго за все, что я натворила.

— Ты с головой совсем не дружишь? Это почему за твои грехи должен расплачиваться ребятенок? — сердилась Люша, — Сама натворила, сама и расхлебывай.

Они принялись толкаться и пихаться. Анюта так толкнула Люшу, что та улетела на пол. Тут уже в потасовку вмешалась Люба.

— Давай я подержу, — протянула она руки, — А ты поди умойся, а то, как ты такая грязная будешь к нему выходить.

Анна отдала младенчика и тут же получила по уху от Лени.

— Не бью я женщин, — проворчал он, — Но здесь уж простите, за своих порву, и не посмотрю, кто передо мной стоит.

Аня пошатнулась, постояла немного и побрела обратно к дивану. Ребенок мирно посасывал край махрового полотенца и причмокивал. Леня кинулся поднимать Люшу с полу.

— Ты как? Нигде не болит? Голова не кружится? — он скакал вокруг нее, как наседка около цыплят.

— Нет, не болит, — поморщилась она, вставая с пола.

В дверь дома продолжали ломиться.

— Что же Захар никакие защиты на дом не поставил? — вздохнула Люба, покачивая ребенка у себя на руках.

— Так ставил же вроде, — поморщился Леня, усаживая Люшу на стул.

— Эта, наверно, все сломала, когда вломилась к нам в дом, — Люша кивнула на Аню.

Та сидела на диване и безучастно смотрела в угол комнаты.

— Вы вот ничего не понимаете, — тихо сказала она, — Я ведь приворот на любимого сделала, а на его девушку порчу на смерть. Денег у меня не было, а Макаровна взяла с меня обещание, что когда рожу, то должна буду ей этого ребенка принести.

— А зачем старухе этот ребенок понадобился? — спросила Люба.

— А я откуда знаю? — Анюта пожала плечами, — Но если она его не получит, то мне придется за все мои грехи самой рассчитываться.

— Так померла Макаровна несколько месяцев тому назад, — сказала Люба.

— Ну и что, он-то пришел за ребенком.