Альба поймала его взгляд. Ее зрачки сделались маленькими, как всегда, когда она читала в душах.

– Отчаяние, – горько усмехнулась она и отвернулась. – Просила же: не трогай меня. Приду в себя – наведу морок, хоть часть скрою.

– С ума сошла? – возмутился Сергос тем, как именно она истолковала охватившие его чувства. – А что я должен испытывать? Счастье? Радость, может быть? Удовольствие?

Он взял ее за подбородок и повернул к себе.

– Мне больно видеть тебя в таком состоянии. И я в отчаянии от того, что ты испытала боль, а я тебя не защитил. А на этот шрам мне плевать. У меня тоже шрам в половину брюха, ты же не перестала меня из-за этого любить. Не перестала же?

– Это другое, Сергос!

– Это – то же самое!

– А ты бы полюбил меня, – ее голос дрогнул, – не будь я красивой?

– Альба, на этот вопрос нет ответа.

– Ну почему же?

– Потому что: а ты бы полюбила меня, будь я, например, хромым?

Альба сверкнула глазами:

– Зачем ты передергиваешь! Я задала простой вопрос.

– Может, и простой, – пожал плечами Сергос, – но бессмысленный. Альба, я не могу знать, что было бы, если бы мы родились кем-то другим. Более красивыми, менее, умнее, глупее – можно долго перечислять. Разумно предположить, что все могло бы быть иначе, хотя сердце говорит мне, что ничего бы не изменилось. Но я точно знаю, что здесь и сейчас я люблю тебя. И вот это уже не изменится. Успокойся, прошу, – он погладил ее по щеке. – Он же уже не болит?

Альба помотала головой.

– Ну и нечего тогда о нем даже думать!

Она прищурилась:

– А если бы он был больше? На все тело? На все лицо?

– Альба, – простонал он, – хватит.

– Нет, ты ответь.