Мы подошли к небольшому холму позади пансиона. Он зарос кустами и почти полностью скрывал невысокую деревянную дверь. Теперь нам не привозили столько продуктов, чтобы скрывать многочисленных слуг, которые переносили бы их в дом. Прежние хозяева, столетия назад, предпочитали работу обслуживающего персонала не выставлять напоказ, дабы не раздражать свой изысканный взор.

Мистер Эртон достал из кармана ключ и без труда отворил дверь. Она даже не скрипнула, видимо, была хорошо смазана. Лесничий выудил из того же кармана спички и зажег старинную масляную лампу, которая тоже была вычищена и приведена в божеский вид.

— Неплохо вы тут обжились, — буркнула Фредди.

Я видела, что моя подруга ужасно нервничает, поэтому постаралась не обращать внимания на ее колкости, за которыми скрывались истинные чувства.

Тоннель тоже оказался коротким и достаточно широким, чтобы не было тесно. Из него мы вышли прямо на кухню, в которой стояла гробовая тишина. Пансион тонул в полумраке и в этой самой тишине. Я нервно поежилась от того, как было жутко. Казалось, сегодня даже призраки попрятались за толстыми стенами, чтобы не стать свидетелями бойни, а именно так мое воображение рисовало встречу с Лютером.

— Нам нужно добраться до кабинета миссис Баррингтон, — сказала я и повела за собой остальных. — Скорее всего, они именно там — охраняют сапфир.

Мы поднялись по небольшой лестнице и вышли в коридор, ведущий мимо столовой, потом гостиной, а затем в сторону классов и комнаты отдыха. Но до классов доходить не было необходимости, на пути нас ждала лестница на второй этаж, по которой можно добраться до спален и кабинета хозяйки пансиона.

Зловещая тишина заставляла волосы шевелиться на затылке, сердце гулко стучать, предчувствуя беду, а руки неметь от холода. Центральный вход охвачен пламенем, но мы достаточно далеко, чтобы еще не чуять дыма и не слышать треска горящего дерева. Однако я все равно чувствовала себя, словно в западне, хотя, по сути, так оно и было.

Раньше я уже думала о смерти, случалось. Но тогда она мне виделась скорее благом, чем наказанием. Боялась забвения, того, что некому будет вспомнить обо мне и сказать доброе слово. Это угнетало, но иного исхода для себя я не представляла. Ведь в ту пору я предполагала, что век мой будет слишком долгим, чтобы оставаться на одном месте. Совсем недавно я сделала шаг к другому будущему и решилась выйти в свет. Уже одно это было чем-то запредельным, но все резко изменилось, когда в мою жизнь ворвался Артур. Теперь я отчаянно хотела жить, и не просто так, а полной жизнью. Хотела радоваться каждому дню, дарить мужу любовь и ласку, а еще в глубине души зародилась мысль о детях. Вспомнив об этом, я почувствовала, как сердце беспокойно дрогнуло. Я могу лишиться всего в одночасье, не успев вкусить даже глотка новой жизни.