Мы сели рядом с Като за низкий деревянный стол в трапезной ордена, с каменным полом и голыми стенами. Из кухни доносились шаги, плеск воды и лязг кастрюль – там люди всегда были при деле. И оттуда растекались приятные ароматы чечевицы и мяты.
Борода Абу доходила ему до пупка, и он был таким высоким, что и сидя напоминал башню. Рядом с ним терялся даже Хадрит.
На кухне ордена не было ни розовой воды, ни шербета, ни спиртного, и нам подали воду. Рыжая девушка, Сафия, отпила из кружки и, нахмурившись, опустила ее.
– Она мне помогает, – сказал Абу. – А взамен я обучаю ее тому, что знают только Великие магистры Лучников Ока.
Я задумалась, как она этого добилась. Она явно не была застенчивой и тихой девушкой, которой казалась. После этой встречи нужно разузнать о ней побольше.
Като держал спину прямо, руки скрещенными и не сводил взгляда с Абу. Интересно, насколько хорошо они знакомы. В любом случае, предубеждения Като наверняка перевесят.
– У меня есть только пять минут, – сказал Като, засопев. – Убедите меня, что лабашцам можно доверить что-либо серьезнее бумаги.
– Кровавая чума разрушила нашу страну, как и твою, брат. Теперь мы оба служим Аланье.
Като фыркнул:
– Верно. И сколько тебе платят?
Абу тоже фыркнул:
– А сколько платят тебе?
Оба что-то проворчали себе под нос.
– Послушайте, – вмешалась я, – мой возлюбленный Кярс полностью доверяет Лучникам. – Он никогда о них не упоминал, но имеет смысл приплести сюда человека, мнением которого оба дорожат. – Он считает их самыми преданными слугами Аланьи, как и его отец, и отец его отца. Абу, ты поможешь защитить городские стены от йотридов?
Он глотнул из кружки, замочив бороду.
– Без колебаний. Ведь ты мать наследника престола, и мы сделаем все, что попросишь. А кроме того, мы с удовольствием воспользуемся возможностью заслужить доверие народа.
Като с отвращением хмыкнул:
– Она может быть хоть матерью самого святого Хисти, но здесь, в Аланье, матери не отдают приказов, по крайней мере пока. Тебе понадобится мое одобрение, а я еще не убежден.
– Теперь приказы отдают рабы?
Когда Абу пожал плечами, они почти коснулись ушей.