Я провела Эше в комнату, расположенную через несколько коридоров от тронного зала, там обычно шах селил высоких гостей. Я зажгла в нишах фонари и взбила подушки, отряхнула шелковые простыни, хотя на них не было ни пылинки. Пляшущие огоньки заиграли на инкрустированных золотом низком столике, гардеробе и письменном столе, наполняя комнату золотым светом. На стене висела картина с симургом, несущим человека над морем, – иллюстрация к детской сказке «Аташ и симург», которая никогда мне не нравилась.

Я налила в хрустальную чашу воды, Эше устроился на кровати, а я села на подушку напротив.

– Пей, – я протянула ему чашу. – Надо бы тебе и еды принести.

Он отпил.

– Я не голоден.

– Здесь еда хороша. Достойна шаха, в буквальном смысле.

– Мне везет как всегда – аппетита нет.

Он казался… угрюмым, мягко говоря. Мне хотелось узнать, что с ним произошло, а еще больше хотелось увидеть его улыбку.

– Я хочу, чтобы ты отдохнул. Что бы ни случилось, об этом можем и завтра поговорить.

– Спать мне тоже не хочется.

Я опустилась на колени возле его кровати.

– Эше, я была в ужасе, когда тебя забрали. Прости, что не попыталась им помешать.

– Шутишь? – Он покачал головой: – Что ты могла сделать против троих вооруженных мужчин?

– Я не знаю… бросить в них миску с супом. Что угодно… лишь бы не сдаваться, как я.

– Сира, ты спасла меня. Я не знаю как. Не знаю, что за страшную сделку ты заключила с Пашангом… но я благодарен тебе. Очень благодарен.

– Страшную… да ты и половины не знаешь. – Я придвинулась и села с ним рядом. – На самом деле… эта ночь была долгой, и я очень устала.

Я скользнула на подушку и улеглась.

– Помню, как ты потела позапрошлой ночью. Трудно что-то сделать в таком состоянии.

– Я чувствую себя лучше. Много лучше. Надо было пропотеть и избавиться от всего этого.

– Ты можешь снять и этот тюрбан.