– Ты права, – вслух ответил Пашанг. – Но маги известны тем, что всегда выглядят молодыми. Может быть, та же магия изменила ее обличье. – Он тяжело вздохнул: – Хуже всего то, что, если мы не вернем Мансура, все это будет напрасно. Без Селука на нашей стороне нас никто не поддержит. Каждый стоящий хотя бы медяка визирь обратится против нас.

Кярс обожал Зедру. Он ползал у ее ног. Если она будет против меня, он никогда не примет наш брак. Может, я правильно поступила, открыв город йотридам. Может, сторона Мансура единственная, с которой у меня есть будущее.

Озар кивнул:

– Мансур и ребенок должны быть в храме вместе с Зедрой. Куда еще она могла отвести их? Когда получим подтверждение, мы вернем их.

– Не обязательно, – сказал Эше. – Ее душу могло выкинуть из тела Мансура где-нибудь в городе еще до того, как они достигли храма.

– Пока не будем знать наверняка, нужно рассматривать все варианты, – заметил каган Пашанг. – А пока все должны отдохнуть. Ночь длилась целую вечность.

Отдохнуть? Как отдохнуть, когда внутри клокочут гнев, замешательство, печаль и обида? Почему Зедра использовала меня для убийства Тамаза? Она планировала это с самого начала? Или это ответ на мой брак с Кярсом? Лучшая подруга ударила меня молотком в лицо, и этот синяк никогда не заживет. Какому злу она служит? И, самое главное, как мне добиться справедливости?

После собрания я попросила Веру показать, где произошло так называемое похищение тела Мансура. Она отвела меня в покои Тамаза, где он спал, только когда его жена или наложница оставались на ночь. Половину комнаты занимала кровать, окруженная золотой решеткой. В углу, рядом с пустой колыбелью, стоял сундук с драгоценностями. Вера зажгла свечи.

– Вот здесь он поцеловал малыша, точно как сделала бы это Зедра. – Вера покачала колыбель с тоской в глазах. – Ой, как грубо с моей стороны! Могу я что-нибудь предложить вам, султанша?

– Вино подойдет.

Вера взяла с полки инкрустированную рубинами чашу и кувшин с вином.

– Себе тоже налей, – я указала на вторую чашу, оставшуюся на полке.

– Я бы лучше не стала… я не очень люблю вино.

– Мне все равно. Налей.

Она повиновалась и встала на противоположной стороне комнаты, словно я тигр, готовящийся к прыжку.

– Султанша, пожалуйста, поймите, я всего лишь исполняла ее приказы.

Я открыла дверцу в решетке и указала на кровать. Когда мы с Верой оказались внутри, я снова закрыла дверцу. Мы опустились на колени напротив друг друга. Вера прикрыла рот своей чашей, инкрустированной изумрудами.

– Ты о чем-то умалчиваешь, – сказала я. – Ты не глупа. Ты знала, что она замышляет недоброе. Она приставила тебя ко мне не просто так, и ты с радостью исполнила свою роль.