Меня охватила дрожь. Кошмары за пределами нашего понимания. Я положила руку на плечо Эше:

– Ты сделал то, что он просил?

– Ему была нужна определенная глава, о красных тюльпанах. Я как раз закончил ее пересказывать, когда явились вы.

Я потеребила тюрбан.

– Я вдруг кое-что вспомнила. Зедра любила красные тюльпаны. Она просила слуг каждый день приносить ей свежие. – Теперь я сжала кулак: – Кем же возомнили себя Литани и тот человек в цветочном плаще, мучая тебя из-за такой ерунды?

Несколько охранников Мансура посмотрели на нас и направились к стене, полной оружия, болтая на каком-то сумбурном кашанском языке. Одни схватили сабли, другие аркебузы. На дальней стороне несколько охранников храпели во сне. Как они могли спать, когда их хозяин пропал?

– Философы знают, кто они такие, Сира. Их самоуверенность не фальшива, я бы лучше сразился с колдуньей, чем с ними.

– Почему? Башня – это просто камень и бумага. Правильно подложенная бомба положит ей конец.

– А знаешь, кто научил нас делать бомбы? Люди сражались бронзовым оружием, пока не появились Философы. Говорят, на верхних этажах Башни хранится знание, которое может разрушить город быстрее взмаха крыла колибри. Они скрывают его от нас из милосердия.

Пашанг говорил, что соединяющий звезды может поставить на колени целый город. Похоже, Философы тоже колдуны.

Мимо прошла еще одна группа стражников, грызя семечки и смеясь.

– Хизр Хаз говорил мне, что Философы служат Империи шелка.

Эше покачал головой:

– Я тоже это слышал, но люди говорят так и о нас, химьярах. – Он взял меня за руку: – Послушай, давай на время забудем о Философах. Нужно найти Зедру и остановить, что бы она ни задумала. Шаха не убивают ради забавы.

Я потерла глаз под повязкой, стараясь сделать это незаметно для Эше. Хотя давно пришло время рассказать ему.

– Эше, мне нужно кое-что рассказать…

– Я не смог остановить Ашери, и в Сирме погибли десятки тысяч. – Он хрустнул пальцами. – Я не позволю такому случиться и здесь. Не позволю тьме победить.

Тьма. Если бы Эше знал, как она взывала ко мне, как я молилась ей, то, наверное, убил бы меня в ту же секунду.

– Прости, что перебил. Что ты хотела сказать?

Я проглотила свои тайны и кивнула: