– Я… я не знала зачем. – Она отпила вино. – Клянусь!

– Поэтому ты… делала это со мной. Все только в угоду ей. – Я была опечалена не меньше, чем зла. – Ты знала, что я прожила здесь восемь лет и не могла никого назвать подругой, пока не появилась она, всего лишь год назад? Моя единственная подруга… человек, с которым я могла просто быть, просто смеяться, не думая ни о чем… но оказалось, что она – злейший мой враг, как и ты.

Вера шмыгнула носом:

– Я сделаю все что угодно. Прошу, пожалуйста, простите меня.

Я глотнула вина. Спиртное заглушало аромат розы, а горло обожгло персиковым послевкусием.

– Ради кого еще ты готова на все? Кярс? Зедра? Мансур? Кто угодно, кто продержит тебя на поводке хоть день? Ты хуже червивого финика. Как я могу доверять тебе?

А вдруг она сказала Зедре, что я во дворце? А если Зедра придет за мной? Она спрятала кровавые руны повсюду, и это подвергало опасности всех нас, хотя я вспомнила, как Эше говорил шаху Тамазу, что у него есть решение на такой случай. И все равно, не хватало только, чтобы среди нас шнырял шпион Зедры.

– Я… я могла бы промолчать, – расплакалась Вера. – Но я решила рассказать вам.

– То есть ты решила предать Зедру, свою султаншу. Каким образом это делает тебя достойной доверия?

– Нет. Я… я… когда вы вошли во дворец, я вас увидела. Ни тюрбан, ни повязка на глазу не могли скрыть ваше милое лицо. Я подслушала ваш разговор с другом-химьяром. Я могла бы побежать и все рассказать Зедре, но осталась. Ради вас.

Я насмешливо ухмыльнулась:

– Точно, ради меня. – Я взяла шелковую подушку. – Я могла бы задушить тебя прямо сейчас, и никому не будет дела. Нет, неправда. Пашанг и его йотриды, скорее всего, даже обрадуются. Может, мне стоит так и сделать. Это уймет тревогу, умастит мои раны.

Она уронила чашу на кровать, окрасив простыни красным, затем схватилась за волосы и закрыла лицо, дрожа и плача.

– Ты принимала в этом участие. – Я взбила подушку. – Я добилась всего, чего хотела, стала султаншей султанш, а ты помогла ей все разрушить.

– Я… я… я не знала!

Ее всхлипывания напоминали блеяние козы.

– Не знала? С каких это пор незнание кого-то оправдывает? У меня нет особого выбора. Оставлять тебя опасно и отпустить тебя тоже опасно. Убить тебя – единственный путь. Почему только я это вижу? Неужели другие так очарованы тобой, что не чувствуют яд? Неужели именно я должна принять это ужасное решение?

– Я не хочу умирать. Пожалуйста, султанша.

– Я не хочу убивать тебя.

Я придвинулась ближе, отложила подушку и обняла плачущую Веру, ощущая одновременно отвращение и тепло. Вероломная девчонка, которую я хотела и поцеловать, и забить камнями.