Говоря по правде, иногда я сама с трудом верила собственным воспоминаниям. Так что, может, и хорошо, что те ужасы снова вспыхнули в памяти. Но отчасти я вернула и сладкие воспоминания – радость нежных объятий внука, смех правнучек, играющих среди цветов, и даже улыбку странного белоглазого Эглаба, когда тот нырял в реку и хватал рыбу своим аистиным клювом. Я припомнила надежду своего сына в тот день, когда он уходил воевать с Селуками, чтобы вернуть наш престол, наше царство святых правителей… Как ни грустно, чтобы в итоге быть преданным. Вероятно, это так же печально, как и та надежда, за которую я цеплялась сегодня.

Я смяла пергамент с кровавой руной. Она не должна была повергать меня в такой ужас – скорее наоборот. Почему я вселилась в Наджат, а не в саму себя? Хотя, возможно, лучше помнить страшную правду, чем травить разум прекрасной ложью.

Я села в кровати и отбросила простыни. Мне еще многое предстояло сделать – убить Сиру, убить Хизра Хаза, убить этого химьяра и всех прочих, кто встанет у меня на пути. Стиснув зубы, я наполнилась яростью и печалью того дня, когда Селук Рассветный разрушил мой дом.

Статуя симурга… ее больше не было. Даже стоя на платформе, где была статуя, под тонким месяцем, затянутым облаками, я едва могла поверить в то, что говорила Сади.

– Он обратился из камня в плоть и унес их, как в сказках.

Гулям закивал и повторил то же самое. Если это правда, то соединяющая звезды сильнее, чем я представляла.

Тем не менее, в отличие от гуляма, который никак не мог остановить рассказ о том, как симург взлетел в воздух, выражение лица Сади оставалось спокойным, даже скучающим. Может быть, однажды, когда мне будет больше некого убивать, мы с ней сядем за чашечкой кофе и поучимся друг у друга.

– Ты сказала, что выстрелила в химьяра. Выстрел был смертельный?

Она замялась:

– Ну. Я думаю, его смерть будет медленной.

Я покачала головой:

– Недостаточно медленной смерти. Недостаточно заключения. Только останавливая сердца, мы выиграем эту войну!

Я опять сжала руками виски, голова слегка закружилась. Сади подхватила меня за плечи, не дав упасть. Почему я так слаба? Что со мной происходит?

Мы отправились в комнату, откуда сбежала Сира. Над дверным проемом была начертана свежая руна кровью завоевателя. Та же самая, что когда-то я нарисовала в купальне гарема. После активации этой руны в течение получаса все, кто проходил под ней, засыпали. Но ведь Сира не пишет кровью.

– Ты сказала, что химьяр бросал в тебя лед с помощью своего меча? – спросила я Сади.

Та кивнула. Эту руну я знала. Ее можно написать как кровью завоевателя, так и двумя другими, более редкими типами.