Фолой покачал головой.

– Я не могу заставить этого ублюдка сказать больше двух слов. Ты единственная, с кем он разговаривает.

Жирные бомбы у него в руках казались крошечными ягодами. Огромные руки мужчины были совершенно не приспособлены для изготовления чего-то столь деликатного.

Гимлор вздохнула, достала карту Аларкана и разложила ее на прилавке, а затем перевернула на другую сторону: там была изображена подробная карта Гелеронды со всеми лачугами, дорогами, сельскохозяйственными угодьями, лужами, прудами и нетронутыми болотами.

«Десять долбаных лет, чтобы изобразить на карте весь этот город. Пора использовать ее на деле».

Даже если Литане не явятся, у нее все равно было преимущество на местности. В конце концов, прежде чем приехать в Аларкан, она умудрилась выжить в Багровых войнах, уничтожая врагов из засад и кустов. А значит, сможет это повторить.

Ее размышления прервали двое рабочих, зашедших в «Девичий Чертог» и занесших во вторую комнату большой тяжелый сундук: оба казались настолько тщедушными, словно им и по таверне пройти едва сил хватало.

– Осторожнее, ребята. Знаете, насколько это ценно? Один разбитый флакон – и мы впустую потратим целые дни.

– Да, мадам, – выдохнул один из мужчин, с трудом удерживая сундук.

– Страж что-нибудь сказал?

От усилий лицо мужчины покраснело сильнее ягод серро.

– Да, мадам. Он сказал, что как только захотите, сможете к нему прийти. У него для вас новости.

«Разве это не прекрасно?»

Хмыкнув, она позволила мужчинам вернуться к работе. В эти дни все были заняты и нервничали не меньше ее. А может, и больше.

– Я собираюсь посмотреть, чего он хочет.

Фолой что-то пробормотал в ответ, но ей никто не возразил.

Выйдя из «Девичьего Чертога», она направилась по грязной главной улице. К боям готовилась не она одна: горожане, торговцы и лавочники укрепляли свои лачуги, заколачивая окна и двери, надеясь, что это поможет отбиться от захватчиков. От взрыва или пожара это, конечно, не убережет, но совесть была бы чиста, и так было спокойнее. Равзе она могла это у них отнять?

Целые семьи укладывали свои пожитки на телеги, запряженные тенерыками. Их она тоже не могла винить. Если бы на карту не было поставлено так много, она бы сделала то же самое.