Редноу нахмурился.

– Законник.

– И самый страшный военный преступник во всем мире, – очаровательно улыбнулся Керион. – Приятно познакомиться.

Растерянный взгляд Гимлор заметался между мужчинами.

– Подождите… Что происходит? – Гимлор втиснулась между ними. – Что вы имеете друг против друга?

– Он курильщик. Вот и все, что я могу сказать! – Редноу сплюнул под ноги Кериону.

– Лицемер, – протянул тот. – Ты тоже.

– Эй! Что плохого в том, чтобы быть курильщиком? Я, конечно, не их горячая поклонница, но нам нужна любая помощь, на которую мы только можем рассчитывать. Керион на нашей стороне, – сказала она, затем повернулась к Кериону. – И Редноу тоже.

Она старательно раздвинула их в стороны, и Редноу глубоко вздохнул.

– Звучит справедливо. Я ничего не имею против этого человека. Я ни на йоту не доверяю курильщикам, вот и все.

– А у меня есть мысли о том, как этот джентльмен зарабатывает на жизнь, но я думаю, что дискуссии об этом могут подождать, – сказал Керион. Улыбка вновь вернулась на его лицо.

– Никаких дискуссий не будет, мистер Керион. Редноу, почему ты не доверяешь курильщикам, если ты… ну, сам курильщик?

– Ты не знаешь, как создается курильщик, да?

Гимлор покачала головой. В глазах Редноу плескалась боль.

– Эти тираны… – начал Редноу. – Они ловят нас в младенчестве. Забирают у родителей. Забирают с улицы. И окуривают дымом. И от этого погибают сотни детей. Тех, кто выживает, заставляют тренироваться и становиться курильщиками, дабы те служили на королей или в частной армии каких-нибудь лордов. А к тому моменту, как дети вырастают, они уже куплены и проданы. Они слишком запуганы, чтоб просто уйти. Потому что эта жизнь – это все, что они знают. Не так ли, курильщик?

Улыбка Кериона исчезла.

– Я никогда не был трусом, и потому не мог сбежать. Я хорошо служил закону, и мне позволили уйти.

– Какому закону? Закону твоего хозяина? Закону, позволяющему забирать детей у родителей и делать с ними то, что сделали с тобой? Закону, по которому твои легкие сожжены по воле твоих хозяев?