— Поеду на юг. В Сарайкет. Посмотрю, что уцелело. Быть может, у меня еще остался внук. Вдруг еще не все потеряно. А если он жив, нельзя, чтобы он одновременно потерял отца и бабку.

— Найит был хорошим человеком.

— Ничего подобного. Он был очаровательным пройдохой, который сбежал от семьи и переспал с половиной девушек на пути от Сарайкета до Мати. Но я его любила.

— Он погиб, спасая моего сына. Он — герой.

— Мне это не поможет.

— Я знаю, — сказала Киян, и Лиат со слабым удивлением поняла, что улыбается.

— Вы ведь не хотите сказать мне, что все пройдет? — спросила она.

— Пройдет ли?

В подземельях Мати была своя погода, свои холодные и теплые ветра приносили влагу или сушь. Иногда в тишине Лиат слышала их, словно дыхание. Словно долгий, тихий, бесконечный вздох.

— Я всегда буду о нем горевать, — сказала она. — Я хочу, чтобы он был жив.

Киян кивнула и села рядом, чтобы остаться с ней еще на одну ночь, пока на земле осень уступала место зиме, а та медленно катилась навстречу теплым дням. Мир менялся.

— Ваш сын болен?

В первый миг Оте, не думая, захотелось ответить: нет. Низенький и ничем не примечательный Баласар Джайс, едва начав говорить, завоевывал собеседника теплотой, обаянием и тонкой иронией. Он стал причиной всех бед. Тысячи людей, которые прошлой весной еще были живы, погибли или попали в рабство по его вине. Ота не хотел обсуждать Даната с этим человеком, потому что он был гальтом. Врагом.

А потом, без всякого повода, ему захотелось открыть Баласару правду, потому что за несколько дней, которые прошли после примирения, он успел проникнуться к генералу симпатией.

— Он кашляет, — ответил Ота. — Уже давно, хотя в последнее время ему стало легче. Мы надеялись, что все прошло, но…

Он принял позу, выражая сожаление и бессилие перед волей богов. Похоже, Баласар его понял.

— В моем войске есть лекари. — Он повел рукой в сторону широкой и темной каменной арки, которая вела из сводчатого зала, в котором они встретились, к южным тоннелям, где разместили гальтов. — Правда, им чаще приходится пришивать пальцы, но, может быть, они помогут и с кашлем.

Ота заколебался. Прежняя скованность вернулась, и все же он заставил себя улыбнуться.

— Благодарю, — сказал он, не соглашаясь и не отказываясь.