Но ее никто не винит! Ее выдают замуж, ей отписали наш дом, ее будущего ребенка будут обожать. А я? Я должна расплатиться за все. Своим будущим. Своим телом. Своим даром.

Магия… Моя единственная отрада, моя страсть и моя надежда на свободу. Я ведь пробилась в академию сама, против их воли, сдав экзамены тайком.

И я уже на третьем курсе! Мои наставники меня хвалят. Каждый год я показывала родным похвальный лист по итогам сданных итоговых испытаний.

Но даже это не помогло мне получить хотя бы одно слово одобрения от родителей. Ни разу они не похвалили меня. Равнодушно смотрели на грамоту, подписанную самим ректором, словно это было что-то пустяшное и незначительное.

Зато любой незначительный успех Кири превозносили до небес.

А я мечтала о будущем настоящего дипломированного мага. Все говорили об уникальности моего дара.

И все это должно быть отдано Храмингу? Забрано в первую же брачную ночь, как какой-то трофей? Меня снова затошнило.

Я сжала виски пальцами. Что делать? Бежать? Но куда?

У меня нет денег, нет связей. Академия предоставляет кров только на время учебы, да и не будут они скрывать беглую студентку от родителей. Отец наверняка уже предупредил деканат, что я в связи с семейными обстоятельствами покидаю учебу.

Остаться у друзей? Но кто захочет навлекать на себя гнев лорда Храминга или гнев моей семьи, пусть и обедневшей, но все еще знатной?

Отчаяние начинало сжимать горло ледяными пальцами. Я чувствовала себя диким зверем, загнанным в ловушку.

И тут мой взгляд упал на маленький, позолоченный компас, лежавший на туалетном столике. Не настоящий компас, а магический артефакт-безделушка, подарок Ранеллы.

Раннелла. Моя подруга с первого курса. Единственный человек, который всегда меня понимал. Ее семья была знатнее нашей и более влиятельнее, и у нее есть то, чего мне так не хватало, – железная воля и невероятная изобретательность.

Если кто и мог помочь мне в этой безвыходной ситуации, так это она.

Моя голова отказывалась придумать успешный план. А вот мозги Ранни могли выдать, что-то вполне работающее и дельное.

Спрошу ее. Завтра.

С этой успокаивающей мыслью я легла спать.

3. Шанс

3. Шанс

Той ночью, как я не старалась, я почти не сомкнула глаз. В голове крутились обрывки собственных планов, один нелепее другого: сбежать в соседнее королевство, притвориться мертвой, наложить на себя чары обезображивания…

Но все это были отчаянные фантазии, не имевшие никакого шанса на успех. Я это и сама очень хорошо понимала.

Храминг был слишком влиятелен, а мой отец слишком упрям. Меня выпихнут замуж любой ценой.

Утром, едва я сошла в столовую, меня уже дожидалась мама у дверей со строгим вытянутым лицом и сложенными руками перед собой. Она недовольно поджала губы, рассматривая мой бледный и помятый вид.

В другой раз она сделала бы мне замечание, но в этот раз промолчала. Ей важен был другой разговор.

— Эльга, надеюсь, ты одумалась и впредь будешь вести себя подобающе. Мне не хотелось бы краснеть за твои манеры, — начала она без предисловий. — Сегодня вечером будь дома и не вздумай опаздывать к ужину. К нам пожалует лорд Храминг. Он желает побеседовать с тобой наедине. Вам пора налаживать общение перед… столь важным событием.

В ее голосе звучала одна жестокая твердость. Ее не смягчили мои заплаканные глаза и потухших взгляд. Все что она хотела — добиться своего.

Спорить было бесполезно, я это поняла еще вчера. Родителей не переделать. Любая попытка возражения вызвала бы лишь новый виток истерики и обвинений. Поэтому я молча кивнула и села на свое место, уставившись в тарелку.

Не хотелось мне ни на кого смотреть. Снова бы затошнило…

А за столом царила странная, притворно-радостная атмосфера. Отец, погруженный в чтение свежей газеты, изредка бросал на меня оценивающие взгляды, будто проверял товар.

Кири, сидевшая напротив, сияла. Она сладко улыбалась, поправляя свои светлые идеальные локоны, и ее взгляд, скользивший по мне, был полон скрытого торжества.

Она снова выиграла. Ее мир был спасен, ее будущее устроено, и все это ценою моей жизни. А она даже не пыталась скрыть своего удовлетворения таким исходом.

Я молча продержалась до конца завтрака, не прикоснувшись к еде, и, пробормотав что-то о внеурочных занятиях в академии, выскользнула из-за стола.

Дорога до академии магии в этот раз показалась мне вечностью. Каждый камень мостовой, каждый прохожий казались частью огромной ловушки, которая вот-вот захлопнется. Я почти бежала по знакомым коридорам, не отвечая на приветствия однокурсников, пока не ворвалась в нашу общую аудиторию Теории магических плетений.

— Ранни! — выдохнула я, увидев знакомую светловолосую голову, склонившуюся над толстенным фолиантом.

Подруга подняла на меня свои живые, умные глаза и сразу насторожилась.

— Эль? Что случилось? Ты выглядишь так, будто на кладбище ночевала в компании призраков и полдюжины демонологов.

Я оттащила ее в самый дальний угол залы, за громоздкий глобус магических течений, и, задыхаясь от накатывающих эмоций , выложила все. Про брачный договор, долги отца, требование Храминга о даре, притворный обморок Кири и визит моего жениха сегодняшним вечером.

Раннелла слушала, не перебивая, ее лицо становилось все мрачнее с каждым моим словом.

— Темные духи, — тихо выругалась она, когда я закончила. — Это хуже, чем я думала. Храминг… достаточно влиятелен и подкован в законах. Ты не сможешь ничего сделать с этого бока. Оспорить брачный контракт, подписанный главой семьи, почти невозможно. И ббычный суд тебе не поможет.

— Что же мне делать? — прошептала я, чувствуя, как последняя надежда тает.

— Юридически… расстроить такой брак может только высочайшее веление императора, — задумчиво проговорила Раннелла. — Но к нему не подступиться. Разве что… — она посмотрела на меня с новым интересом. — Разве что через наследника. Принц Ориан, как известно, учится в Военной академии, и его слово, подкрепленное его статусом, имеет огромный вес. Если бы он публично высказался в твою пользу или проявил интерес… Храминг не посмел бы идти против.

— Но как мне достучаться до наследника? Ты шутишь, наверно. И к военным не попасть просто так. Там контроль на входе тщательнее, чем во дворце. Помнишь, мы там практику проходили? — вздохнула я.

И тут лицо Раннеллы озарила знакомая ухмылка, та, что появлялась у нее, когда она находила самое элегантное решение сложнейшей магической задачи.

— Как? Очень просто. Ты с ним потанцуешь, — небрежно обронила она.

Я уставилась на нее, думая, что ослышалась.

— Что?

— Послезавтра ежегодный бал по случаю открытия брачного сезона. Там будет весь высший свет, включая его высочество. У принца есть традиция — исполнить по одному танцу с каждой дебютанткой. Вот он, твой шанс.

Я все еще непонимающе хлопала на нее глазами.

А Раннела вытащила из складок своего платья изящный, тисненый золотом конверт и помахала им перед моим ошарашенным лицом.

— Вот он твой шанс. У меня как раз есть приглашение. Мама, конечно, еще надеется, что удачно пристроит меня кому-нибудь, — Раннелла презрительно фыркнула. — Она до сих пор не может смириться, что я предпочла карьеру архимага скучной жизни светской дамы. Я обещала ей пойти, но, честно говоря, сбежала бы после получаса. Мне это неинтересно. Так что, — она протянула мне заветный конверт, — приглашение твое. И платье я тебе одолжу. Там будет что-то тематическое. Мама говорила, что заказывала специально под этот бал. А фигуры у нас почти одинаковые, — окинула она меня цепким взглядом.

Я смотрела то на пригласительный, то на решительное лицо подруги, чувствуя, как в груди загорается крошечная, но упрямая искра надежды.

— Ранни… я… я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Просто возьми и используй этот шанс. У тебя один танец, чтобы произвести впечатление на будущего императора и вымолить у него защиту. Сложная задача. Я бы даже сказала почти невыполнимая, — она положила руку мне на плечо, и ее взгляд стал еще серьезнее. — Но я верю, что ты справишься. Это твоя единственная ставка, Эль. Хочу, чтобы тебе повезло.

4. Жених

4. Жених

Вечером, когда опустились сумерки, в доме воцарилась неестественная, натянутая тишина. Прибытие лорда Храминга ощущалось еще до того, как он переступил порог, тяжелой, гнетущей атмосферой, словно перед грозой.

Я стояла в гостиной, как приговоренная к казни, слушая, как его трость отмеряет четкие, мерные шаги по мрамору прихожей. Он вошел, и напряжение достигло пика.

Лорд Храминг действительно не выглядел на свои шестьдесят семь. Магия сохранила его стройную, подтянутую фигуру, а его бледное породистое лицо, хотя и покрылось тонкой едва заметной сеткой морщин, выражало холодную, неоспоримую власть.

Пепельные серые волосы были безупречно уложены, а темный, безукоризненно сидящий костюм подчеркивал его статус. В руке он сжимал трость с набалдашником из черного нефрита, но было очевидно – это не опора, а аксессуар, символ власти.

Его пронзительный, бледно-серый взгляд сразу же нашел меня, и по моей спине пробежал ледяной холод.

— Дорогой лорд, какой чести мы обязаны! — засуетился отец, тогда как мама заливалась слащавыми комплиментами.

За ужином я сидела, словно деревянная, с трудом заставляя себя глотать пищу, которая казалась не вкуснее золы. Родители и Храминг вели вежливую светскую беседу, но все их слова были лишь ширмой.