2.
2.
Стоя в душевой кабинке под сильными струями воды, я никак не могла до конца прийти в себя. Такое ощущение, что это не приснившаяся мне Адель ощутила всю горечь предательства отца, а я сама. Я помню все эмоции молодой княжны, каждый её шаг на пути к столице. Причём в мельчайших подробностях. Словно за одну ночь прожила несколько дней.
А эти непривычные названия стран и городов? Я отчего-то знаю их! Будто бы подглядела в памяти Адель карту навеянного сном мира! Сумасшествие какое-то… В отпуск, что ли, отпроситься? А то нервишки ни к чёрту стали. Даже контрастный душ мозги на место не вправил. Пожалуй, сегодня поеду в “контору” не на своей машине, а на такси.
Лишь около работы я смогла нормально собраться, перейдя в “боевой режим”. Потянув неприметную дверь, скрывающую за собой элитное агентство телохранителей…
Да! Я телохранитель… или телохранительница. Хоть как называй, но суть не меняется.
Все удивляются, когда узнают об этом. Особенно парни. Им кажется, что со своими внешними данными я должна по подиумам фланировать. Такое несоответствие плохо укладывается в сознании “сильного пола”… Относительно сильного, так как я намного сильнее любого из моих бывших воздыхателей. Они это чувствуют, поэтому долго не задерживаются рядом с “сумасшедшей девкой”, могущей и в лоб закатить, когда очередной ухажёрчик переходит грань дозволенного. Лишь только коллеги воспринимают меня как нормального человека. Но на службе я романы не кручу.
Откуда такой странный выбор профессии? Так судьба сложилась. Всё дело в том, что мой отец был командиром элитного отряда спецназа разведки. Маму не помню... Она умерла при родах. Полковник Свиридов, тяжело переживший смерть жены, вложил всю свою любовь в дочь. Он не стал отдавать её… то есть меня на попечительство бабушек с дедушками, а воспитывал сам.
Вместе с папой я прожила до семнадцати лет в закрытом военном городке. Но в отличие от других дочерей военнослужащих, меня не интересовали куклы, любовные сериалы, смазливые “плохие” мальчики и прочая ерунда, типичная для девушек моего возраста. Частенько пропадая вместе отцом на тренировочной базе, я впитала дух спецназа практически с младенческих пелёнок.
Лет с шести, став любимицей бойцов, старалась подражать им во всём. К десяти годам могла с закрытыми глазами разобрать и собрать станковый пулемёт. В пятнадцать лет впервые прошла сложнейшую полосу препятствий. И пусть основательно не дотянула до нормативов папиных подчинённых, но сам факт заставил сильно гордиться собой. Не каждый неплохо подготовленный претендент в отряд моего отца сразу мог и половину дистанции осилить! А тут школьница!
Папа, мечтавший о сыне, не то что запрещал, а даже потакал моим увлечениям. Сам лично учил стрелять из всего, чего только можно. Ну а инструкторы по рукопашному бою с удовольствием видели дочь полковника на тренировках, так как молодые парни старались не ударить перед девушкой в грязь лицом и в моём присутствии всегда работали с максимальной отдачей. Всем польза!
Но когда я окончила школу и захотела поступать в военное училище, папа резко этому воспротивился.
- Пойми, Юльчик, - мягко объяснил он - Война - это дело неженское. Хватит того, что я, кажется, и так переборщил, вырастив командира в юбке. Ты научилась выживать в сложных ситуациях. Теперь пора научиться жить в нормальном мире. Освоить мирную профессию, влюбиться по-настоящему. Потом выйти замуж и нарожать детишек. Ты пока ещё слишком молода, поэтому не понимаешь. У тебя, Юль, начинается самая важная битва - битва за Счастье! И поверь, что она намного сложнее, чем прохождение полосы препятствий. Тут никакие навыки рукопашного боя не помогут. Только разум и душа.
- Но ты ведь сам всю жизнь… - попыталась возразить я.
- Да, - перебил отец, поняв, о чём я хочу сказать. - Я всю жизнь в армии. Но если бы вернуть всё назад, то с удовольствием отказался от чинов и наград. Уволился и поселился бы с семьёй в городе. Быть может, тогда твоя мама осталась бы жива, родив в цивильной больнице, а не в застрявшем на весеннем бездорожье уазике… Я семнадцать лет живу с мыслью об этом. Пытаюсь заглушить воспоминания службой, но не помогает. Так что виноват я перед тобой, дочка. Ох, как виноват, что ты без мамы росла. Не хватает нам её…
- Но ты же не знал, что так получиться! - воскликнула я, впервые увидев на щеках отца слёзы. - Тебе не в чем себя винить! Папа! Я тебя очень люблю!
- И я тебя, доча, - ответил он, прижав меня к своей широкой груди. - Но не повторяй моих ошибок. Очень прошу… Не повторяй. Не ломай себе жизнь.
Этот разговор сильно подействовал на меня. Поэтому я подала документы не в Рязанское воздушно-десантное училище, а в один из московских университетов на юридический факультет. Даже поступила. Жаль только, что на платное отделение. С моим “гарнизонным образованием” на большее рассчитывать было нечего. И так, с трудом, подключив все свои полковничьи связи, отец смог меня пропихнуть в блатное заведение.
Отношения с сокурсниками не сложились. Среди мажорчиков обоих полов я чувствовала себя “белой вороной”. Их разговоры о шмотках, курортах и кто с кем переспал, меня абсолютно не интересовали. Ночные клубы, после которых эти якобы студенты с зелёными физиономиями дрыхли на “парах”. Зачем? По мне, отдыхать нужно не в ущерб делу. Так я была приучена суровым армейским городком.
На третьем курсе случилось несчастье - погиб папа. До сих пор не знаю, что с ним произошло. Получила лишь размытую отписку: “.
Отец оплачивал моё обучение. На это уходило очень много денег. В одночасье мои усилия по получению диплома пошли прахом: сама я заработать столько не смогла бы при всём желании. Тяжело переживая боль утраты, всё-таки смогла закончить последний оплаченный семестр третьего курса.
Выходя после очередного экзамена из аудитории, случайно столкнулась нос к носу со здоровенным шкафом, исполняющим роль телохранителя при одном студентике, сыне какого-то там районного главы. Этот отпрыск вороватого чиновника очень гордился, что у него есть личная охрана, поэтому чуть ли не в туалет с ней на публике ходил. Понты - наше всё!
Решение пришло в голову само. Ну а что я теряю? Квартиру продать, чтобы продолжить учёбу, не смогу - мы жили с отцом в “государевой”. К тому же в такой глухомани и на закрытой территории, что никакой риелтор без специального пропуска не доберётся. А больше денег ждать неоткуда: полковник Свиридов был патологически честен и не участвовал ни в каких позорных махинациях. Не мог он наживаться на своих подчинённых.
- Служивый, - обратилась я к телохранителю. - Вам на работу красивые и ловкие не нужны?
- Только ловкие, девушка, - с улыбкой ответил он.
- Тогда мне подходит. Визиточкой богат не будешь? Как там у вас собеседование проходят?
- Шли бы вы своей дорогой, - слегка нахмурился “шкаф”, ненавязчиво показывая висевший на поясе пистолет. - Мешаете нести службу.
- Только вот не надо своим травматом меня пугать, - блеснула я оружейными знаниями. - Это же “Гроза -12РМ”? Метров на десять ещё сгодится, а дальше только по банкам пулять.
- Ого! - непритворно изумился охранник. - Прямо в кобуре и разглядели? А рискну, пожалуй…
После этого он достал из нагрудного кармана небольшой картонный прямоугольник с номером телефона и простенькой надписью: "
В тот же день я позвонила, и мне было назначено собеседование. После долгих опросов, допросов и тестов меня согласились взять на работу. Но для этого необходимо было пройти обязательные курсы. И ещё предупредили, что работу с учёбой совмещать не получится.
Недолго посомневавшись, пришла к выводу, что с институтом без денег и так ничего не светит. Если только банк не ограблю. А в самой “конторе” мне понравилось. Здесь нет великовозрастных избалованных детишек. Лишь одни немногословные, уверенные в себе мужчины, к которым я привыкла с детства. Правда, было и несколько женщин, но они от мужиков ни по внешнему виду, ни по повадкам ничем не отличались.
Так я и стала телохранителем. Третий год на этой работе и на хорошем счету у начальства.
Зайдя в помещение охранного агентства, не успела приложить магнитную карту к турникету, как меня сразу окликнул дежурный.
- Свиридова! К начальству! Приказано, как только появишься, сразу тебя перенаправить.
- Спасибо, Лёша… - задумчиво ответила я. - Не знаешь, зачем понадобилась? У меня вообще-то клиент через час. А я даже не переоделась. Оружие со спецсредствами тоже получить надо.
- Да чёрт его знает. Мне не докладывают.
С нехорошим предчувствием в душе я поднялась на второй этаж и постучала в дверь нашего Директора. Не к добру. Ох, не к добру. Ещё и этот сегодняшний сон дурацкий! Утро начинается не очень…
3.
3.
Михаил Сергеевич Добронравов, он же Директор, неприметный мужчина лет шестидесяти с густой, тёмной, кроме совершенно седых висков, шевелюрой, не производил впечатление человека, способного держать в кулаке такое серьёзное охранное агентство, как наше. Вежливый, спокойный. Ни разу не слышала, чтобы повышал на кого-то голос. Зато я видела его на тренировках, которые Директор посещал с завидной регулярностью, чтобы, по его словам, не потерять форму от сидячей работы.