Клац!

Еще раз – на удачу, и на этот раз никаких подсказок, которые могли бы меня спасти. Я собрался с силами, отклонился назад, подальше от убежища, и завопил, вложив в крик всю свою надежду.

С громким стуком что-то упало и остановилось внутри двери. Замок смерти. Я попытался отвести от него руки, но медные жилы стальных цветов вцепились в меня, приклеив к двери. Я почувствовал, что металл стал ледяным. Что-то глубокое и голодное потянуло меня к себе, словно разгневанное море, которое топит моряка. Я задергался, но дверь крепко держала меня.

У меня началась паника: из выгравированных на двери королей и древних пирамид появилось призрачное лицо. Темные сине-серые щупальца пара потекли из замочных скважин и начали сливаться воедино, пока не образовали ухмыляющийся череп. Когда мои ладони начали погружаться в металл, череп открыл рот, находившийся в нескольких дюймах от моего, и мимо меня полетел воздух, словно череп сделал вдох.

– Келтро! – донесся до меня еле слышный крик.

Голоса многих, которые слились в один. Некоторые из них я узнал.

Еще один голос – находившийся так близко, что мне показалось, будто заговорил череп – шепнул:

– Время еще не настало.

– Нет, твою мать, не настало! – взревел я и потянул руки на себя.

Я решил сыграть с замком в его собственную игру. Если он хочет забрать меня, ему придется со мной подраться. Я бросил свои руки внутрь двери, и холодный металл оцарапал меня, пролетая мимо. Я почувствовал душу, заточенную в двери. Я увидел ее – искалеченную, обозленную, много лет голодавшую. Я понимал, какую боль она испытывает, и на миг я разделил с ней место внутри двери. Я вселился в нее, а затем высвободился. Череп во тьме удивленно раскрыл рот.

Прежде всего я понял, что лежу на мраморном полу, на горе старых свитков, а моя голова опирается о скамью. Передо мной со стуком схлопывались стальные и медные цветы. Их странную смерть сопровождало жужжание и лязг металла. Раздался грохот, и дверь убежища, выпустив облачко пыли, раскрылась посередине. Шов – такой тонкий, что я его даже не заметил – раскрылся, давая представление о толщине двери. Почти два ярда, как я и предполагал. Две половины двери постепенно распахнулись.

Изможденный, я остался лежать у скамьи, а все остальные тем временем набились в приемную. Сторонники Культа Сеша остались в коридоре. Итейн у меня за спиной расталкивал копейшиков Хираны, пока будущая императрица и вдова сражались за право первой войти в убежище. Хотя они алчно взирали на то, как раскрываются плиты из золота и меди, я видел, какие взгляды они бросают на меня. Они смотрели на меня не с благодарностью, не как на победителя, а так, словно я обделался. Для них я инструмент, который сослужил свою службу. Но мне было плевать. Я просто похлопал по своим парам, радуясь, что остался цел. Только Темса смотрел на меня – этот взгляд я не раз ощущал на себе с тех пор, как меня вытащили из Никса. Мне никогда еще не доводилось смотреть в глаза отрубленной голове, и я понял, что мне это не нравится. На его лице застыла угрюмая гримаса. Если он и отводил от меня взгляд, то лишь для того, чтобы со злобой посмотреть на Просвещенных Сестер или на Даниба.