– Кто ты? – спросила Хирана у призрака.

– Где мой отец?!

Ответить призрак не мог – у него слишком дрожали губы. Он выглядел напуганным.

– Найдите императора! – взревела Сизин.

Солдаты принялись разносить комнату в клочья. Перья из вспоротых подушек закружились в воздухе, по полу полетели осколки кубков и графинов. Солдаты вскрывали сундуки, украшенные серебром, и шкафчики из красного дерева, и я незаметно для всех сокрушался о том, что столько добычи превращается в прах. Я снова обманул замки – и все было зря.

Именно тогда я заметил тарелки, покрытые засохшими разводами, и объедки, находившиеся на разных стадиях гниения. Они копились тут не меньше месяца. Я вдруг понял, почему зрители так глубоко дышат. Вонь, должно быть, стояла ужасная.

– Никого, ваше высочество! – донесся крик.

Итейн с лязгом положил меч на плечо.

– Будущая императрица, я…

– Не сейчас, тень! – прервала его Сизин. – Говори! Кто ты?

Но Итейн не дал себя заткнуть.

– Это Балшеп, личный слуга Фаразара. Когда я еще был маленьким, он уже служил нашей семье.

Хирана вцепилась в воротник Балшепа и подняла его над полом. Он вздрогнул и изогнулся от боли, когда она вонзила в него свои потрескавшиеся медные ногти. Я был готов поклясться, что на ее серых щеках появился румянец. Огонь в ее глазах не погас, а разгорелся, превратившись в бурю.

– Теперь я тебя вспомнила. Где мой сын? Рассказывай! – сказала она.

Итейн снова ударил мечом о наплечник, и звон заставил всю комнату умолкнуть.

– Хирана, он не может говорить. Твой сын давно об этом позаботился – с помощью медного ножа.

Сизин помахала мечом.

– А писать он может?

Балшеп закивал.

– Ну конечно, – ответил Итейн и, сняв с себя позолоченный шлем, швырнул его на пол. Я увидел глубокий белый раздвоенный шрам на его голове. – Кто, по-твоему, писал указы последние два года?