В дальнем углу убежища разбилась ваза, и после того, как эхо этого звука стихло, воцарилось смертельно опасное молчание.

Теперь уже задрожали накрашенные губы Сизин.

– Эта… эта тень писала слова императора? Разве император не мог сам их написать? – прошептала она, оглядываясь.

Итейну хватило смелости улыбнуться тем, кто смотрел на него с яростью.

– Если он за сотни миль отсюда, в Белише, то не мог, – ответил он, медленно отступая от Сизин и Хираны, пока не оказался на большом золотом символе, нарисованном на полу. – Ваша грандиозность, я боюсь, что все это время вы искали не там, где нужно.

Сизин и Хирана потрясенно молчали. Итейн решил пояснить:

– Лет пять назад, через год после того, как Фаразар построил свое драгоценное убежище, оно ему надоело. Под покровом ночи он бежал из Иглы и из города, после чего поселился в Белише. Судя по всему, он прекрасно проводил время в компании местных аристократов. А Балшеп все это время был здесь. Именно он выпускал приказы императора, следил за тем, чтобы еду приносили и уносили, чтобы не вызывать подозрений. Все вы думали, что Фразар постепенно сходит с ума, сидя в своем убежище. Но все эти годы он жил на юге и трахал шлюх до полного изнеможения. Очень умно, честное слово. По его меркам.

Я был готов зааплодировать. Хирана и Сизин возмущенно переглянулись. Жилы на их шеях, казалось, готовы лопнуть в любую секунду. И внучка, и бабка плотно сжали губы. Глаза обеих горели. Вся усилия были напрасны, кровь и пот были пролиты зря.

Меч с лязгом воткнулся в мягкий металл под ногами Итейна. За спиной у меня раздался хруст: Даниб переменил позу.

Голос Хираны был похож на звук, с которым точильный камень движется по стальному клинку.

– Я его выслежу.

– В этом нет необходимости, – ответил Итейн. – Императрица Нилит уже это сделала.

– Что? – зашипели в унисон бабка и внучка.

Я заметил, как нервно подергиваются их пальцы.

– Твоя мать, Сизин… твоя невестка, Хирана… уже отправилась ловить его. Более того, она должна вернуться со дня на день.

Мои пары сжались: в комнате становилось все жарче – возможно, из-за того, что кровь Хираны и Сизин закипала. Я просто кивнул, одобряя смелость этой Нилит, хотя я и понятия не имел, кто она.

– Что?! – воскликнула Сизин. – Объясни свои слова, полужизнь!

Лицо Итейна окаменело.

– Ты все слышала, принцесса. И я больше тебе не подчиняюсь. Я никогда тебе не принадлежал.

– Когда? – спросила Сизин. В ее голосе было столько яда, что ее слова едва были похожи на вопрос. – Когда ты это узнал?