– Убийца!
– Теперь ты довольна, мать?
– Предатель!
Они умолкли, когда поняли, что я молча качаю головой. Мне показалось, что я оказался в повозке, набитой ссорящимися взрослыми и орущими детьми. Мне было плевать на каждого из них и даже на говорящего сокола; я просто радовался тому, что челюсти из воды и огня сейчас далеко. Тот кошмар, если его можно так назвать, в самом деле меня потряс.
– Почему ты ухмыляешься, замочный мастер?! – рявкнула Хирана.
– Я счастлив, что наполовину жив и не сижу в темной пещере, – ответил я и сразу же заметил, как переменились в лице Хирана, Темса и Сизин. Они тоже ее видели. Даже сокол мрачно кивнул. – Вы понимаете, о чем я. О так называемом загробном мире. О великом обмане.
Хирана совсем не обрадовалась тому, что я выжил.
– Это не важно. Ты убил меня, мерзкое животное.
– Потому что ты не отдала мне мою монету.
У меня не было настроения спорить с этой женщиной, особенно сейчас, когда она стала бесплотной и наконец-то оказалась на моем уровне.
– Зря ты полезла в это дело, старая кошелка, – прошипел Темса, подливая масла в огонь. Было странно видеть, как шевелятся его губы, как голос вылетает из отрубленной головы. Одной рукой он держал голову, а второй – жестикулировал.
– Кто бы говорил, Боран Темса!
– Так ты Боран Темса, – буркнула Нилит. – Не знала, что ты такой коротышка.
Лицо душекрада потемнело.
– Никто из нас не виноват, кроме Фаразара! – воскликнула императрица. – Вы все слепы. Мы же здесь только из-за его некомпетентности.
– Отец, мать! Ответьте мне! – подала голос Сизин.
Нилит вскинула голову, посмотрела на раны Сизин. По ее лицу текли слезы, оставляя следы на грязных щеках. Возможно, она оплакивала смерть дочери, а может, собственное поражение.
– Ну, раз уж мы все тут собрались, то почему бы и нет?
Сизин ткнула голубым пальцем в землю.