– Как долго пустовало убежище?
– Года четыре или пять, – ответила Нилит. – Мысль о том, что он нас перехитрил, так раздражает, да?
Лицо Сизин приобрело лиловый оттенок. Я занялся поисками прочной соломинки.
– И как давно ты об этом узнала? – спросила будущая императрица.
– Около года назад.
– И все это время ты позволяла ему разрушать империю, погружать ее в хаос?
– Прости, дочь моя, но я не видела, как ты шагаешь по Дюнным равнинам и Долгим Пескам, чтобы поймать его. И странно, что хаос возник именно в тот миг, когда я покинула город.
– Это они во всем виноваты, – прошипела Сизин, глядя на Темсу и свою бабку.
– Лично я прекрасно помню, как меня вызвали в Иглу, чтобы поговорить о хаосе, принцесса, – сказал Темса. – Ты получила что хотела. И то, что заслужила за интриги и предательство.
– И это говорит человек из Культа Сеша.
– Человек из Культа Сеша? – забормотала голова Темсы. – Они сами ко мне обратились – а потом предали меня, как и всех остальных!
– В центр города их привела ты, Сизин. Но это уже неважно. Фаразар сам обрек себя на эту участь, когда изгнал меня. Верно, сын мой? А вы двое просто преградили мне путь, – прорычала Хирана, все еще глядя на меня.
Я уклонился от взгляда ее белых глаз. Она постоянно переминалась с ноги на ногу, словно не могла смириться с тем, что у нее теперь пары вместо кожи.
– И сделали это с радостью, – фыркнул Фаразар. – Твое хитроумие и амбиции не знают границ, Сизин. А ты, мать… Похоже, что даже небо не в силах удержать тебя. Нужно было расправиться с тобой, как и с отцом.
– Ты мог бы попробовать.
– Где Итейн, дочь? – спросила Нилит.
Сизин прищурилась.
– Не называй меня так, у тебя нет на это права. Я сама себя вырастила.
Я заметил, как вздрогнула Нилит; оскорбление попало точно в цель. Мне наконец-то удалось найти подходящую соломинку, и я принялся вращать ею в замке.
– А Итейн уже в могиле, об этом позаботился Даниб Железная Челюсть. В последние мгновения жизни Итейн Талин проявил себя как предатель, но, полагаю, об этом ты уже знаешь, ведь он с самого начала служил тебе.