Вскоре тишина раскололась: похоже, мы нашли ту часть зоопарка, где жили пернатые существа. Из каждой клетки доносился клекот, пронзительные крики и хлопанье крыльев. Прекрасная система сигнализации. Перья и пух плыли сквозь решетки, словно странный, неожиданно выпавший снег. Через каждые десять шагов на столбах висели фонари, освещавшие все эти чудеса. Я, как и все наемники, в изумлении смотрел на каждую клетку; все мысли об убийствах и грабежах были ненадолго забыты.

В одной клетке сидели две птицы, каждая из которых была выше человека. У них были крючковатые клювы и длинные, покрытые чешуей шеи, похожие на змей. Они водили по дверям клетки длинными когтями и верещали изо всех сил. У основания клетки я заметил табличку с названием «Серпостраус».

В углу другого загона прятались две яркие крошечные газели. Их радужные перья меняли свой цвет. Красный, синий, золотой, белый, снова красный… я не успевал следить за ними.

В следующей клетке находилась розовое существо – без перьев, но с двумя головами. Оно висело вниз головой на железных прутьях, словно свинья, с которой сняли шкуру и скоро разделают. Головы взволнованно спорили между собой, размахивая медными клювами, которые не сильно отличались от наконечников копий. На концах крыльев существа мелькнули загнутые когти; оно решило прервать свой спор, чтобы плюнуть в нас.

– Заткните этих тварей! – рявкнул Темса.

Его стрелки тут же взялись за работу, начав с самой громогласной птицы. Я вздрагивал каждый раз, когда кто-то из них спускал тетиву, и еще раз, когда стрела находила цель и новое пернатое существо с грохотом падало на землю. С каждым выстрелом ночь становилась чуть тише, а моя гримаса – мрачнее. Я не очень любил людей, но знал, какой ценностью обладают животные. У животных более чистые, более древние души, чем у нас, и бо́льшую часть жизни я считал, что если животные научатся говорить, то расплавят наши мозги всей мудростью, которую мы забыли. Конечно, речь не идет об овцах. Овцы – тупые твари.

– Это бесполезно, Темса, – выпалил я, смотря на то, как печальный шар из перьев получил арбалетную стрелу в голову и исчез в облаке пуха. – Всех не перестреляешь. Просто иди дальше.

Он прижал к моему горлу клинок еще до того, как я договорил.

– Командовать мной решил, полужизнь?

Я посмотрел ему в глаза.

– Подсказать. Раз уж других ты не слушаешь, я решил сам тебе посоветовать.

Мои слова сильно ранили его, но в основном потому, что я был прав. Мы остановились на дорожке, которая шла вдоль изгиба стен, и он видел, что клетки тянутся в темноту – и на север, и на юг. Шум распространялся от одной клетки к другой. Возможно, дело было в предсмертных криках или же в запахе крови. Мои ноздри его не чувствовали, но я представлял себе, что он есть.