– Залезайте! – велела я адвокату, указывая на сундук.

– Не верю, что это происходит, – произнёс Марино, загасив свечку в фонаре.

В темноте я видела лишь неясную тень, мелькнувшую мимо меня, потом услышала шорох и недовольное сопение, когда адвокат забрался внутрь сундука.

– Сгруппируйтесь! – велела я и залезла следом, опустив крышку.

Она больно стукнула меня по макушке, но жаловаться было некогда, потому что в это время скрипнула дверь и кто-то вошёл в комнату.

Хоть я и сжалась комочком, всё равно крышка до конца не закрылась, между ней и сундуком оставалась щель толщиной в палец. Через неё внутрь сундука проник свет, а я, чуть скосив глаза, увидела двух мужчин, которые вошли в библиотеку и остановились, оглядываясь. Один держал свечу, и я увидела, что это монахи. У них были выбритые макушки, и одеты мужчины были в бело-черные одеяния.

– Тебе показалось, брат Себастьян, – сказал тот, что держал свечу. – Видишь – никого.

– Может, и показалось, – с сомнением отозвался второй. – Посмотрим ещё и в кухне на всякий случай.

Монахи вышли, дверь снова скрипнула, стало темно, и я перевела дыхание.

– Пронесло, – шепнула я адвокату, которому пришлось согнуться подо мной в три погибели.

– Пронесло, как после касторового масла! – прорычал он в ответ откуда-то из района моего бюста. – Можете колено передвинуть? Я, вообще-то, рассчитываю на потомство!

– Ой, простите, – повинилась я, приподнимая крышку. – Сейчас вылезу… Они ушли…

– Куда?! Сидеть! – бешеным шёпотом выдохнул Марино Марини, схватил меня за шею и затянул обратно в сундук.

Крышка во второй раз пребольно стукнула меня по голове, но в эту самую секунду дверь в библиотеку снова распахнулась, и в сундук проникла полоска золотистого света.

Я затаила дыхание, Марино тоже, по-моему, на пару секунд умер.

Мгновение… Другое…

– Никого, брат Себастьян, – произнёс всё тот же мужской голос. – Тебе показалось. Прочитай молитву от нечистой силы. Иногда дьявол искушает нас, посылая образы, которые на самом деле не существуют, которые суть пыль эфемерная…

Снова скрипнула дверь, снова стало темно, но мы с Марино продолжали молчать и не двигались. В темноте совсем рядом я услышала, как он медленно и с трудом перевёл дыхание, а потом судорожно сглотнул.

Ах, передвинуть колено…

Я завозилась, пытаясь устроиться с минимальными потерями для мужской силы моего подельника. Но в сундуке особо не развернёшься, чтобы вы знали.