Из общего зала уже доносятся крики и визг, грохот переворачиваемой мебели. Но с ними мы разберёмся позже, надо правителей спасать. Тем более что они уже успевают сцепиться в драке.

Меховой шар из сплетённых в бою хомяков катается по столу, падает на пол и бодро припускает к противоположной стенке.

– Лови! – В панике бросаюсь за хомя… правителями. – Не дай Шестеро, наступят на них!

На пару с Фрёистом мы гоняемся за шустрыми бедолагами. Не слыша наших окриков, они продолжают пихать друг друга, кусаются и яростно орут. Правда, из маленьких глоток этот крик звучит уморительно пискляво.

Вот уж точно, картинка смешная, ситуация страшная.

– Держу! – наконец-то схватив белого хомяка, кричит Алдерт.

– Я тоже! – Выпрямляюсь, прихватив чёрного смутьяна и прижав его к груди.

Смеряем с Алдертом друг друга взглядами и понимаем, что надо бы обменяться правителями.

– А ну, верни меня обратно! У неё грудь тёплая! – возмущённо пищит Гарриард.

– Да ты шар шерстяной, тебе и так тепло! – не выдерживаю и огрызаюсь. Сейчас совсем не до расшаркиваний.

– Когда я стрессую, мне нужны женские вибрации! – продолжает паясничать император, приподнимаясь на ладони Алдерта.

– Ты именно поэтому Фиалис убил? Вибраций мало стало? Новые понадобились? – внезапно взрывается Альгераль на моих руках.

Одним прыжком долетает до Фрёиста и снова вцепляется в опешившего на секунду Гарриарда.

Я не успеваю даже пикнуть, только и стою с открытым ртом. Фиалис – пропавшая сестра Владыки, и новость, что её убил император драконов, проливается на меня ледяным душем.

А мы точно сможем заключить союз?

– Да не виноват я! – верещит Маврилик, принимаясь бегать от Альгераля, хватаясь лапками за вышивку на камзоле Фрёиста.

На ректора сейчас больно смотреть. Опешив, не зная, что делать, он стоит как дерево-лазалка, по которому носятся ополоумевшие животные.

Хотя я пребываю в том же состоянии и не понимаю, что делать. То ли этих взбесившихся хомяков ловить, то ли выяснять причину их превращения. И самое главное – искать виноватого!

– Не ешьте пряники! – Толкнув меня в спину, в зал влетает Фили.

Всклокоченная, она панически оглядывает зал, и лицо её бледнеет, когда она видит дерущуюся живность.

– Боги! – Официантка закатывает глаза.

– Смотри-ка. – За ней появляется бабуля всё в том же балахоне и с тем же блаженным выражением на лице. – И тут тыквенные потаскуны. А я думала, будут тварюшки поинтереснее!

– Что ты сказала?! – озвучивает Фили мои мысли.

Да так громко и раздражённо, что даже правители, угомонившись, усаживаются на плечи ректора и следят за рыжей парочкой.

– Ну они же не рядовые альвы-драконы, а целые правители. – Старушка пожимает плечами. – Мне Элайза сказала, какие у нас нынче гости. А всё равно – потаскуны.

– Ба-а-а. – Фили воздевает глаза к потолку. – Лучше скажи, что случилось – знаешь?

– А чего не знать-то? Знаю! Кто карту не взял, того праздник покарал! Вот!

– Уважаемая, – тянет медовым голосом Алдерт, ссаживая притихших Альгераля и Гарриада, и протягивает их мне. – А расскажите подробнее про это ваше пророчество.

Лала вскидывает голову, и безмятежность в её блёклых глазах на миг сменяется хитрым блеском. Ох, не так проста бабуля, как кажется на первый взгляд.

– Как запел, красавчик! – хмыкает она, подходит ко мне и без какого-либо пиетета тычет пальцем в пушистые животики правителей. – А лицо своё скрыл. Негоже такому мужчине прятаться за чужими годами.

Она искоса, с явной усмешкой, смотрит на ректора. В ответ тот, тяжело вздохнув, достаёт из внутреннего кармана небольшой флакончик с зелёной жидкостью. Залпом выпивает содержимое бутылька, и уже через мгновение передо мной появляется тот самый статный мужчина, так впечатливший меня в первый день нашего прибытия в Илларию.

– Другое дело, – довольно хмыкает бабуля. – Когда ничего не скрываешь – и разговор вести легче. Да и девушке твоей такой образ приятнее. Верно, красавица?

Она подмигивает мне, отчего я против воли ощущаю прилив крови к щекам.

– Я не его девушка.

– Она не моя женщина.

Произношу вместе с Алдертом, отчего в зале повисает неловкая тишина. Даже Альгераль с Гарриардом, упорно отбивающиеся от щекотки бабули, затихают и пытливо смотрят на нас глазами-бусинками.

– Молчали бы лучше, – с хриплым смешком произносит старушка. – Бабушке Лале лучше знать.

– Вот раз вам лучше знать, может, объясните, что произошло? – быстро перевожу разговор в нужное русло.

Обсуждать личную жизнь с чужими людьми, да ещё и под присмотром правителей – увольте, мне столько не платят!

– Да, вы говорили про карты. – Алдерт достаёт ту самую чёрную карточку и взмахивает ею в воздухе. – То есть ни Альгераль, ни Гарриард не взяли карту и потому превратились в этих… Как вы их назвали? Потаскунов?

– Побойся богов, милый, – хмыкает старушка, совсем теряя налёт сумасшествия и блаженности. – Ну как это может быть взаимосвязанно?

– Но вы же сказали… – растерянно произносит Фрёист.

– Да я вообще много чего болтаю, – отмахивается от него старушка. – Пряники наши какая-то сволочь потравила зловредным зельем. Не иначе как конкуренты! Кто теперь к нам приедет, зная, что тут можно животной ипостасью обзавестись?

Вновь переглядываюсь с Алдертом. В одном старушка не права. Тут совершенно точно не конкуренты поработали. Кто-то знал о приезде правителей и постарался на славу.

– И что теперь делать?

Ласково прихватываю Лалу под локоть и пытаюсь направить её к нашему столу.

– Так противоядие варить, – уперевшись пятками, отвечает она. – Деточка, ну ты-то глупенькой-то не кажешься.

– Ингредиенты есть? – тут же вскидывается Алдерт, переводя взгляд на Фили.

– Должны быть! – Она часто-часто кивает и нервно теребит передник. – Я проверю склад.

– Я с тобой, – кивает Фрёист. – Мало ли отравитель до сих пор здесь.

– Если и тут, то среди этой пушистой оравы, – хохочет Лала. – Все натрескались этих пряников, мы в таверне одни!

– Та-а-ак, а вот это подозрительно, – в один голос пищат Альгераль с Гарриардом.

– А ну, цыц, – шикает на них старушка и разворачивается к арке. – Подозревалка ещё не выросла, чтобы на меня и моих девочек такую пакость вешать.

Бурча, она отходит, но уже на самом пороге вдруг оборачивается ко мне:

– А ты, девочка, на карточку-то ещё раз посмотри. Не зря она к тебе в руки прыгнула, есть там совет. – Она задумчиво прищуривается, кивает самой себе и тут же добавляет: – А этих двоих к тыквам не подпускай.

– Это почему?

– Нажрутся и отупеют, – флегматично отвечает Лала и наконец выходит.

– Ла-а-адно, – тяну в ответ.

Разворачиваюсь, ожидая увидеть смирно сидящих правителей, но тут же ощущаю, как сердце ухает куда-то вниз. Всё потому, что их, правителей, нигде нет!

Глава 4.

Глава 4.

– Алдерт! – Вылетаю в общий зал, судорожно осматривая помещение.

Тут царит разгром и вакханалия. Хомяки – или, как их назвала Лала, потаскуны – носятся стаями оголтелых оленей, пищат, дерутся между собой за кусочки тыкв, которые раньше служили украшениями. Животинок так много, они так похожи друг на друга, что сколько я ни всматриваюсь, а правителей найти не могу. Не кричать же имена, тем самым выдавая их с головой?

– А ну, угомонились все! – рявкаю так, что голос на последних словах садится.

Результат, конечно, есть. Потаскуны замирают, как в игре «Истукан» – все в разных позах. Но стоит им понять, кто тут раскомандовался, как они тут же продолжают пищевой погром.

– Госпожа! – вскрикивает появившаяся из кухонного коридора Элайза.

Потаскуны, увидев в её руках поднос с тарелками, организованным стадом бегут к маленькой девчушке. И вот если неуважения от этой толпы пушистых поп я ещё могу стерпеть, то вот угрозу Элайзе не прощу.

Двумя размашистыми пассами заставляю местную мебель пустить свежие побеги. Тонкие ветви опутывают потаскунов, хватают особо ретивых, которые додумываются прыснуть в разные стороны.

– Я сказала – тихо! – цежу, недобро оглядывая животинок. – Лапки на пол – и ни одна тыква не пострадает.

– Да о чём ты, женщина?! – писклявым голоском смеётся, очевидно, бывший дракон.

– Об этом! – Его сосед тычет лапкой в потолок.

Именно туда мои ветвистые «руки» подняли все имеющиеся в зале оранжевые плоды.

– Двинетесь – и я повыкидываю их в окно!

– Не надо! – в едином порыве волнуется пушистое море.

– А окна не открываются, как и дверь. – Элайза пожимает плечами и тем самым развязывает руки шерстяному воинству.

Поняв, что тыквы никуда не денутся и единственное препятствие между вожделенными бахчевыми и ними – это я, самый догадливый тут же кричит:

– Мочи ведьму!

– Бей её!

– Уши не троньте, будьте людьми, – просит кто-то сердобольный, скорее всего, такой же альва, как и я.

Да только это нисколько не облегчает мне жизнь. Потаскуны перегрызают опутавшую их лозу и бросаются ко мне.

Под визг забравшейся на стол Элайзы я призываю новые стебли, чтобы ловкими отбивающими движениями отправлять очередное животное в полёт. Несколько десятков таких «лётчиков» уже украшают местные люстры, когда в зал врывается Алдерт.

– Дядя дракон! – кричит девчушка, стряхивая потаскуна с расшитого тыквами подола платья.

– Алдерт, помогай!

Фрёиста просить дважды не приходится. Уже через секунду толпу наседающих обжор сметает потоком воды, прибивает их к противоположной стене.

– Да что тут происходит? – Дракон, глаза которого сейчас сияют тёмным сапфировым огнём, в шоке оглядывается. – Я оставил тебя на несколько минут.